Logo
        Войти
  Запомнить:

Страниц: [1] 2 3 ... 6   Вниз
  Печать  
Автор Тема: Пятница нон-стоп (Сиквел к "Понедельник 6:23") Романс, NC-17 Прод. от 18.05  (Прочитано 25236 раз)
Nero
Заядлый краснофорумец
****


Сообщений: 254
Репутация: +101/-0
Оффлайн Оффлайн


WWW
« : 17 Апреля 2010, 21:59:31 »

    Название: Пятница нон-стоп
 Автор: Nero
 Бета: Librari
 Пейринг: Александр/Дима
 Рейтинг: NC-17
 Жанр: повседневность, романс, драма
 Саммари: второй сезон "Понедельника 6:23", все те же, всё о том же.
 Статус: в процессе 
Nero
Заядлый краснофорумец
****


Сообщений: 254
Репутация: +101/-0
Оффлайн Оффлайн


WWW
« Ответ #1 : 17 Апреля 2010, 22:00:03 »

Часть 1. То, что правильно

Дверь скрипнула, открываясь.
- Дима, на пару минут.
Можно даже голову не поворачивать, чтобы увидеть Александра «в работе». Это весьма специфическое зрелище, достойное кисти художника-мазохиста – работать всем и быстро, быстро, быстро! В ногу, левой, левой! Раз, два, три! Была бы Лида, точно бы уже забегала как ошпаренная. Но Дима не Лида.
- А ты успеешь за пару минут? – Дима прикусил кончик языка и напряжённо уставился на открывшееся окошко аськи, где был написан текст внушительного размера на немецком языке. Дима, конечно, начал изучать язык, но читать без словаря не мог ещё.
- Я профессионал, глазом моргнуть не успеешь. Пошли, - Александр не скрывал своего нетерпения. Он, конечно, расслабленно привалился к косяку двери, и даже улыбался, но Дима чувствовал, что его мысли носятся со скоростью света и энергия бурлит как раскалённый поток лавы. Но Диме было не жалко, пусть бурлит. Если бы это было сексуальное возбуждение… можно было бы и поторопиться.
- Александр Владимирович, блин! Вы как всегда не вовремя, - Дима загрузил присланный текст в переводчик и обалдело уставился в экран. Отсутствие правильных падежей – это самое меньшее, чего там не было.
- Много работы в аське? – Александр оттолкнулся от косяка и прошёл по кабинету до окна, ожидая, когда Дима разрулит все свои проблемы и уделит ему ту самую драгоценную пару минут. Это было приятно просто до щенячьего визга. Ну такой терпеливый… Дима не смог скрыть довольную улыбку.
- Ну помоги тогда, и пойдём, куда прикажешь.
- Что там у тебя? – Александр обошёл компьютер и встал за спиной. Положил руку Диме на шею и расслабленно погладил. Лиды в кабинете не было, значит, можно поддаться влиянию и поласкаться в ответ.
- Немецкий журналист пишет обо мне статью, восхищается вот тут моими достоинствами… Зачти, а то я провожусь с переводом ещё полдня.
Александр наклонился ближе к Диминому лицу и задышал в ухо, лениво облизывая. Щекотно, но можно потерпеть. Вчера вечером не виделись, сегодня Дима никуда его не отпустит. Надоел уже работать…
- «Дорогой друг, - начал читать Александр, оставив Димино ухо в покое. Но руку с шеи не убрал. Ему нравилось держать Диму при себе, даже если он ничего не затевал. – Ваш талант произвёл на меня неизгладимое впечатление. Неспешный и мудрый разговор с формой и материей раздвигает рамки привычного мировосприятия и стремится за грань, туда, где живёт душа поэта, жаждущая познания прекрасного…» Он точно журналист? – усмехнулся Александр.
- Точно, пишет для журнала по архитектуре. Он присылал мне свои статьи. Но я ни черта не понял… Картинки мне понравились, у него есть вкус.
- Слишком восторженно пишет для человека, не знающего тебя. И русского менталитета. «Друг… - снисходительно повторил Александр и помассировал пальцами Димино плечо, - дорогой…»
- Я люблю, когда меня хвалят, - блаженно выдохнул Дима, закрывая глаза. – Он мне присылал приглашение от журнала - предлагает приехать и посмотреть на то, что получается. Его зовут Рихард Шиллер, псевдоним, скорее всего… он австриец. Он не первый зовёт.
- Хочешь поехать?
Дима пожал плечами и тихо выдохнул. Он и впрямь не знал, хочет или нет. И так было всё хорошо. Особенно целоваться во время рабочего дня. Можно и на стол сесть, чтобы удобнее было обниматься. У него сухие губы, так приятно скользить по ним языком, исследовать каждую трещинку, впадинку, увлажнять, слегка прикусывать, чувствовать вкус, ответное движение. Кофе пил, с молоком… Опять всю ночь работал, уставший, соскучившийся, где-то на самом дне чувствуется просыпающееся желание. Но Дима сдерживается – не время. Хочется долго, на всю ночь, чтобы не один раз.
- Если бы ты поехал со мной, я бы даже не думал, - Дима спрыгнул со стола, вспомнив, что Александр пришёл за чем-то по работе. – Пошли, куда там тебе надо.
- Я подумаю над предложением, - серьёзно сказал Александр и вышел из кабинета вслед за Димой. – Внеплановые каникулы – это всегда хорошо.
- А у тебя в планах не заложены каникулы, в принципе.
- Птица моя, ты как всегда прав.

Они спустились по боковой лестнице на первый этаж, где располагалась мини-студия, напичканная всякой свето- и фототехникой для экстренных случаев. Обычно съёмки рекламы проходили в другом корпусе, на соседней улице. Там и декорации, и аппаратура, и даже курсы подготовки фотографов.
Дима первым вошёл в студию и недовольно поморщился – вспышка фотокамеры нервно подмигнула ему, приветствуя. Снимали очередное блондинко типа Андрюши. Теперь для Димы они все были Андрюшами. У него была плохая память на имена, особенно на редкие, типа Ярославов, Мстиславов, Богданов и Тимофеев. Диме это было смешно. Как в том анекдоте - Экскаваторщик Иванов всю жизнь обижался на своих родителей за то, что они назвали его Экскаваторщик. «Андрюша» – вот это правильное имя, для мальчика.
Фотограф щёлкнул томно сжимавшего в руках теннисную ракетку мальчика и обернулся на стук каблуков Александра. Тот был в казаках, о чём Дима старался лишний раз не думать. Мгновенно подскакивала температура.
- Дима, встань туда, - рука указала на место растерявшегося Андрюши с поникшей ракеткой. Вид куска импровизированного теннисного корта вызвал в груди Димы нервный смешок.
- Ты спятил? – как можно спокойнее шепнул он Александру. – Это свято место никогда не бывает пусто.
Фотограф напрягся в ожидании Диминого решения и активно хлопал рукой по бедру. Самый лучший фотограф в конторе Всеволода Игнатьевича, между прочим. Спешный проект, работа по ночам, тёмные круги под глазами. Наверное, он лютой ненавистью ненавидел Александра, которому вдруг приспичило приволочь на съёмку своего любовника. А любовник ещё и ломается! Тут любой будет лупить себя по бедру.
- Дима, - Александр обворожительно улыбался и настойчиво подталкивал Диму к зелёному суррогату. – Я только посмотрю, тебе не нужно сниматься.
А глаза-то! Ну прям кровь из носа, как сложно им противостоять.
- Александр Владимирович, - Дима побеждённо выдохнул. – Вы даже не представляете, сколько вам это будет стоить.
- Просидим три дня в Эрлангене напротив твоего кубика Рубика, устроит?
Дима закусил губу и сдержанно кивнул. Фотографа и Андрюшу хотелось эвакуировать из опасной для их нервного здоровья зоны. Даже пальцы свело от напряжения, так хотелось запрыгнуть на Александра и зацеловать его. Определённо, работающие люди вокруг могут только мешать…
- Подними чуть повыше, - Александр показал Диме тот уровень, на который нужно поднять ракетку. – Изобрази, что ты хочешь ударить по мячу. Не улыбайся.
- Я не могу! Я не умею играть в теннис и чувствую себя девушкой с веслом! – Дима прыснул от смеха, но тут же быстро собрался и со всей возможной серьёзностью выполнил рекомендации Александра.
Напряжённый взгляд фотографа оценивал Димино кривляние, и невыспавшийся злой профи выносил вердикт, что-то тихо нашёптывая Александру на ухо. А тот-то… мать моя женщина, весь светился как новогодняя ёлка, не сводя глаз с Димы. Он, конечно, тоже не улыбался, но этого и не требовалось – всё было видно по глазам.
Дима помахал ракеткой, подпрыгнул на месте и даже сделал реверанс. Очевидно, чтобы принести максимум пользы.
- Хорошая из меня модель получилась? – усмехнулся он, поставив ракетку на подставку, и машинально подёргал часть натянутой сетки. Висела она непрочно, на честном слове и трёх петлях. Одна петелька слетела с гвоздика, и сетка опасно колыхнулась, но Дима вовремя успел вернуть петлю на место, и аварии удалось избежать.
- Осторожно, - раздражённо бросил фотограф и устало выдохнул. Сразу видно, работать с моделями, ломающими инвентарь, ой как не просто. – Не трогайте руками.
Дима демонстративно поднял вверх руки и сошёл с подиума. Дебильное занятие – изображать из себя модель - закончилось привычным раздражением, успешно переданным через космос от профессионала своего вспышечного дела. Главное, сейчас пять минут ни с кем не разговаривать, иначе Дима точно сорвётся и наговорит того, о чём потом будет сожалеть.
- Александр Владимирович, - фотограф потряс фотоаппаратом в воздухе перед лицом Александра, видимо, прибегая к самым крайним мерам. – А что с ними делать? Я всю ночь… Александр Владимирович… нормально же подходит.
- Лёня, - Александр хлопнул парня по плечу и убрал фотоаппарат от своего лица. – Ты видел, что такое, когда подходит?
- Видел, - согласно выдохнул Лёня-фотограф и повинно опустил голову.
- Вот и скажи своим девочкам-мальчикам, чтобы нашли то, что подходит. Принцип ты понял. А оставшейся работы - на пятнадцать минут.
Александр слегка улыбнулся, но глаза оставались абсолютно серьёзными. И Дима мгновенно вспомнил фильм «Молчание ягнят». Лёня по ходу дела тоже вспомнил об этом фильме, потому как мгновенно побледнел и согласно закивал головой.
- А Дмитрий Алексеевич?.. Можно его попросить? – Лёня смотрел на Александра, как верный пёс на хозяина, принёсшего ему сахарную косточку. И куда делся раздражённый типчик, настукивающий раздражённо по своему бедру? Нету, испарился. Поддался эсэсовским чарам.
- Рискнуть можно, - усмехнулся Александр и кинул откровенно тёплый взгляд на Диму, присевшего на край хлипкой тумбочки, стоявшей около входа. Услышав про съёмки, Дима сделал страшные глаза и поджал губы. «Не согласен» - пытался просигнализировать он. – Но лучше найти иной вариант.
Лёня удивлённо посмотрел в сторону мальчика-мажора-любовника и тоже что-то там просигнализировал своим лицом, но Дима не уловил. Он никогда не был дельфином, улавливающим ультразвуки, и становиться им не собирался. Он встал с тумбочки и, кинув Александру: «Ну я тогда пойду», вышел из студии.
В коридоре его оккупировали какие-то мутные мысли о том, что Александр ведёт себя как-то слишком уж авторитарно, и надо бы ему прозрачно намекнуть, что впредь так не стоит делать. Но не успел он подняться по лестнице, как его догнали и, обхватив за пояс, вполне себе авторитарно утащили в туалет.
- Спасибо, птица моя, я впечатлён, - прошептал Александр, прижав Диму к холодной стене, и скользнул губами по шее снизу вверх, к уху, прихватил губами мочку, игриво причмокнул.
- Поздравляю, - выдохнул Дима и прижался лбом к плечу Александра. Поцелуи были приятными, более чем приятными, но радостно всё равно не становилось. Бесполезная суета вокруг съёмки и презрительный взгляд фотографа портили радужный фон. – Ты же знаешь, что я ненавижу фотографироваться, зачем… тогда?
Александр отстранился и поцеловал Диму в висок.
- Тебя никто не фотографировал.
- Меня оценивали.
- Не тебя, а твой образ. Лёня славный малый, но не может отличить хорошее от плохого.
- А я тут причём? – Дима отошёл от стены и сурово сжал губы. – У меня свой взгляд, свои принципы, я НЕ ЛЮБЛЮ фотографироваться. Саша, я тебе сто раз говорил об этом.
- Ты – то самое хорошее, чего он не понимает. И моя слабость… - Александр устало привалился к стене плечом и погладил Диму по щеке, слегка сжал пальцами подбородок и заставил посмотреть на себя. – Я впадаю в маразм… ищу формы, которые подходили бы только тебе. Мне кажется это идеальным.
- Саша… - Дима приподнялся на цыпочках и звонко чмокнул Александра в губы. – Тебе нужно отдохнуть. Настала моя очередь сюсюкать и ухаживать. Приезжай сегодня ко мне, будем смотреть тупой порнушный блокбастер и жевать попкорн.
- Лучше устрой мне стриптиз вокруг комода.
- С последствиями?
- Конечно, как принято в немецком порно.
До немецкого порно не дожили. Срочный проект и какие-то заезжие бешеные проверяющие лишили и Диму последних сил. Приволокли сложную для понимания аппаратуру, бегали по кабинету и допрашивали сотрудников на тему соответствия их заработной платы возлагаемым обязанностям. Всё это писалось на камеру и диктофоны. А потом ещё были какие-то американские одноклеточные тесты и кучи бумажек, испещрённых двенадцатым шрифтом.
После ужина и вялых водных процедур Дима смог изобразить только смазанный сонный поцелуй в ухо и недомассаж одним мизинцем где-то в районе правого предплечья, но и этого оказалось достаточно. Заснули как убитые.

По ноге ползли мурашки, и хотелось почесаться. Дима тяжело вздохнул и, не открывая глаз, машинально протянул руку к коленке. Пальцы наткнулись на неожиданное препятствие – другие пальцы. Дима вздрогнул и всё-таки открыл один глаз, оценивая обстановку. После сна в голове всё перепуталось и позабылось. Он с трудом понимал, где находится и почему кровать такая короткая, что одна нога ощутимо свисает.
- Жучок… - теперь мурашки разбегались от уха к затылку и вниз по шее. Дима тихо засмеялся, пытаясь уйти от прикосновения и глубже зарываясь под одеяло. – Всю ночь возился, спать не давал… Буду наказывать.
Александр запустил руку под одеяло и нащупал Димин бок, легко пробежался вдоль рёбер, словно по клавишам. Музыкант, блин. Дима пискнул, попытался отстраниться, но его и тут поймали. Нагло стащили одеяло и перевернули на живот. Сонное возбуждение от тихой возни становилось весьма ощутимым, внутри теплело, сладко сжималось в предвкушении чего-то чудесного и нового. Дима подгрёб к себе подушку и, обняв её, блаженно выдохнул, закрывая глаза.
Александр целовал его спину, сверху вниз скользил кончиком языка вдоль позвоночника, слегка покусывал. Каждое прикосновение чувствительно отзывалось внутри лёгким трепетом. Расслабленное тело активно впитывало утренние ласки. Сознание, всё ещё не расставшееся с дрёмой, рисовало сюрреалистичные развратные картины, сочащиеся нежностью. Диме казалось, что он видит себя со стороны, так, как Александр мог бы: тощего, податливого, избалованного ребёнка, по сути… Дима не понимал, что в этом может нравиться. Это же совсем неэротично и немужественно, нельзя так себя вести… То ли дело широкая крепкая спина, сильные, длинные пальцы, знающие, где нужно коснуться, чтобы дыхание становилось поверхностным и горячим, и можно кусать подушку и стонать от удовольствия. Мужчина должен знать, как доставить удовольствие, быть решительным, а не растекаться лужицей от любого касания.
- Нравится, – прошептал Дима своему внутреннему Диме, который с самого утра во время секса решил вдруг подумать об экзистенциальном. Вот, ещё и ненормальный…
Александр согнул Димину ногу и мягко раздвинул ягодицы. Дыхание перехватило, и Дима сильнее вцепился в подушку. В низу живота всё уже горело и жаждало слияния. Но Александр не торопился. Скользил подушечками пальцев, увлажняя прохладным кремом, заставляя шире развести ноги и слегка податься навстречу. Ну быстрее…
- Прекрасно, - жарко выдохнул Александр, целуя Диму в основание шеи. – Сонный мальчик… сладкий.
Проникновение лёгкое, тягучее, как скольжение по мягкому крему, сливки… И так приятно плавиться на медленном огне, просыпаться, засыпая. И плыть куда-то, возвращаться. И вновь уплывать… И можно лежать бревном… так прекрасно лежать бревном, которое качают волны, облизывает шелковистая пена, и в голове – блаженная пустота.
Александр приподнял Диму за бёдра и нарушил неспешность движения по зелёной ласковой реке. Коснулся напряжённой плоти и заставил мгновенно проснуться, распалиться, вскрикнуть громко. Дима даже испугался своей реакции, очнулся и широко распахнул глаза. Александр почувствовал его состояние, перевернул на спину и вновь вошёл, закинув одну ногу себе на плечо.
Он улыбался любовно и хмельно, неотрывно смотрел на Диму и двигался внутри упруго, ускоряясь. Дима дотянулся руками до его шеи и притянул ближе к себе. Призывно облизнулся и впился в подставленные губы, словно путник, мучимый жаждой, припал к свежему прохладному источнику. Он пил его большими глотками, позволяя проникать в себя до конца… И источник насытил его, заполнил собой, а потом разлился, переполнившись и питая собой всё это солнечное утро, с шумом просыпающийся город за раскрытым окном. И вместе с Димой Александра любил этим утром весь звенящий, живой и пульсирующий мир.
- С добрым утром, птица моя.

- Александр Владимирович, как вы оцениваете мой скромный завтрак?
Дима теребил край растянутого домашнего свитера, надетого на голое тело и свисающего чуть ли не до колен. Мама привезла дедушкин армейский свитер из Перми, ещё когда Дима жил в общаге и постоянно замерзал. Экономия сказывалась на всём, и на отоплении в том числе. Обычная фигня – спать в верхней одежде под двумя одеялами и замерзать. С тех пор, Дима, что называется, втёрся в этот свитер и часто носил дома, когда в комнатах было прохладно.
Александр кинул оценивающий взгляд на почти что культурно сервированный стол – тосты, яичница, поджаренные купаты и две чашки дымящегося кофе с молоком.
- Очаровательно, - улыбнулся Александр и потянул Диму за подол свитера, похожего на палатку, и когда тот подошёл ближе, обнял за пояс и прижался щекой к его животу. – Заботливая птичка.
- Звучит как издёвка, Александр Владимирович, - вздохнул Дима, взъерошивая волосы Александра и усаживаясь к нему на колени.
- Когда ты называешь меня по имени и отчеству, я хочу завалить тебя на кровать и стянуть этот провокационный свитер, - усмехнулся Александр и провёл рукой по Диминому бедру, забираясь пальцами под мягкую шерстяную ткань.
- Что за дискриминация, Александр Владимирович? Вас полгорода называет так! И один только я подвергаюсь опасности.
- Ещё какой опасности, птица моя…
Дима наклонился и поцеловал Александра в щёку.
- Давай будешь угрожать мне после завтрака, а то уже второй час дня, и я есть хочу. - Александр потёрся носом о Димино плечо и согласно кивнул. – Надеюсь, тебе сегодня никуда не нужно?
- Всех разогнал, - Александр взял кружку с кофе и сделал большой глоток. – Никакого настроения нет работать.
- Где-то сдохла стая собак. - Дима плюхнулся на свой стул и, вооружившись вилкой и ножом, напал на яичницу. – Ты не скромничай, а то я же всё съем.
- Ешь-ешь, я уже перекусил, пока ты спал.
- Ночью, что ли, хавал? – хихикнул Дима, представив мотающегося по тёмной кухне в поисках еды голодного Александра.
- Когда ты второй раз спал. Ты же у нас спишь как тот бычок, вздыхая на ходу.
Дима смутился и активнее заработал челюстями.
- Смеясь и разговаривая во сне. А кстати, что я говорю? Блин, так интересно.
Александр засмеялся, хитро сощурив глаза. И с нескрываемым удовольствием выпил кофе двумя большими глотками. Дима с трудом смог проглотить кусок яичницы, вставшей поперёк горла. Ему показалось, что Александр готов так же быстро и с удовольствием выпить и его до дна.
- Ужас, блин… Не пугай меня! – нервно хихикнул Дима. – Вот стыдища-то…
- Не бойся, ничего страшного ты не говоришь, - Александр наколол яичницу на вилку и отправил в рот. – Шарики ловишь, каких-то слоников, птичек. Смеёшься над Лялей, надо мной. Зовёшь идти с тобой куда-то… очень настойчиво, попробуй откажи.
Дима чувствовал, как медленно, но верно краснеет. Жар заливал щёки, шею, спускался вниз, куда-то в желудок и жёгся, вызывая лёгкую дрожь в пальцах. Дима опустил глаза в стол и тихо выдохнул:
- Пиздец… такой детсад.
- Есть немного, - Александр продолжал улыбаться, жуя яичницу. – Но мне нравится. Разговоры о проблемах на работе – это скучно, а слоники… Слоники – это мило.
- Саш, я какой-то псих, да? – Дима подпёр рукой подбородок и серьёзно посмотрел на Александра. – Иногда мне кажется, что у меня задержка в развитии. Заклинило на каких-то моментах и никак не могу сдвинуться.
- А зачем сдвигаться? Тебе это мешает? Социально ты обходишь многих циничных и матёрых профессионалов, а то, что ты бормочешь во сне, никто кроме меня не слышит. А я уже говорил, что мне это нравится. Непосредственность всегда обескураживает.
- Сидеть в общественном месте, задрав ноги на стол – это тоже непосредственно. Более чем…
- Прилюдно ты ведёшь себя адекватно.
Дима запустил руки в отросшие за лето волосы и сдержанно вздохнул.
- Мне так не кажется… Вот, например, вчера я чуть не сломал инвентарь и забесил твоего фотографа. Нафига мне надо было трогать эту хрень?! Но так хотелось что-нибудь сломать, чтобы все знали, кого ты привёл на съёмки, и больше не звали. А фотограф ещё так смотрел при этом. Словно я гламурное блондинко, - Дима сделал неопределённый жест и бессильно опустил руку на стол. – И, быть может, он не так уж и не прав…
Александр дотянулся до руки Димы и, раскрыв её ладонью вверх, пощекотал кончиками пальцев.
- Он не прав.
- Саша… ну блин! – Дима слегка улыбнулся и, поймав ускользающие от него пальцы Александра, крепко сжал. – Я хочу быть взрослым и солидным… Я же вроде как специалист! Мне, вон, дифирамбы поют на немецком, а я всё слоников ловлю.
- Ты правильно слушаешь дифирамбы, чтобы было приятно, и не более.
- А как может быть более?
- Относиться к ним как к данности.
- Ну это мне не интересно, - усмехнулся Дима. – Мне важен процесс, спроектировать что-нибудь красивое, а оценки… ну приятно, конечно, когда хвалят, но это не первостепенно.
- Позиция истинного художника.
Дима смущённо поджал губы, но не смог удержаться и широко улыбнулся, довольный собой.
А что, по сути, плохого в слониках? Не он же про них слушает, он-то крепко спит.
Nero
Заядлый краснофорумец
****


Сообщений: 254
Репутация: +101/-0
Оффлайн Оффлайн


WWW
« Ответ #2 : 17 Апреля 2010, 22:00:36 »

Часть 2. Кому какое

- Ты купил костюм для свадьбы? – Александр расслабленно теребил Димины волосы, гладил по голове, по вискам.
Так приятно уткнуться ему носом куда-то в шею и дышать горячо, пока самому не станет жарко, лениво делать засосы и всё это под голоса любимого Брюса Уиллиса и Милы Йовович. «Пятый элемент». Дима решил активно приобщить Александра к своим любимым американским блокбастерам прямо после обеда, лёжа на разложенном диване.
- Ну блин, - тяжело вздохнул Дима, вспомнив, что конечно же, забыл купить на Лидину свадьбу «что-нибудь приличное», как завещала сама брачующаяся. Приглашение поступило ещё месяц назад, но дойти до магазина одежды не было ни времени, ни желания. Дима не любил ходить по магазинам примерно так же сильно, как и фотографироваться. Напяливать на себя дурацкие шмотки непонятных размеров и крутиться перед зеркалом, оценивая, как оно сидит. Диме казалось, что сидит всегда нелепо. – Это стресс…
- У меня есть знакомый стилист, который может принести одежду на дом. Выберешь.
Дима опять вздохнул, но уже спокойнее. Может, ему вообще никуда не ходить по жизни? И всю жизнь пролежать на диване, как кисель. Праздно болтать и увлечённо делать засосы на плечах Александра. Губы уже ныли от поцелуев, и зверски хотелось пить, но вставать было лень, и вообще… тело такое несовершенное – то ему жарко, то ему холодно, то приласкайте его, то дайте отдохнуть. Теперь требует, чтобы его отвели и напоили. Прям как сам Дима.
- А каких знакомых у тебя нет? – усмехнулся Дима, отрываясь от более чем занимательного занятия и мельком глядя в экран. На экране рыжеволосая Мила упала в такси к мистеру Далласу, и тот мгновенно влюбился. – Буду ревновать.
- С президентом не знаком, - Александр чмокнул Диму в макушку и стал подниматься. – Тебе принести попить?
- Саша… - И как угадал? Дима широко улыбнулся и развалился на всю ширину дивана, запрокинув голову так, чтобы она свисала с края, потянулся руками-ногами. Так забавно было смотреть на Александра наоборот. Он и так прекрасен, и по-другому тоже ничего. – Вот теперь я тебя люблю.
Александр бросил на Диму тёмный многообещающий взгляд и плотоядно улыбнулся.
- Много лишней энергии, птица моя? Сейчас мы это поправим.
Дима быстро сгруппировался и, встав на колени, игриво выгнул спину.
- А кто против?
Когда Александр вернулся, Дима уже был весь поглощён фильмом, там началось самое интересное – беготня по квартире главного героя в поисках каких-то волшебных штук. Особенно Диму радовал момент, когда Брюс послушно вставал лицом к стене, а руки ставил на обозначенные круги. Было в этой позе нечто провокационное, и в груди всегда сладко замирало. Дима просмотрел эту сцену больше сотни раз. Прохладный апельсиновый сок из холодильника обжёг язык кислотой, успокоил иссушённое жаждой горло, и удовольствие наполнило Диму до краёв. Захотелось сделать что-то приятное для Александра, удивить.
Дима медленно сполз по дивану ниже и прикоснулся губами к тёплому животу Александра над самой резинкой домашних штанов. Губы были холодными, а кожа почти горячей. Дрожь мгновенно передалась как лёгкий удар током. В груди стало тесно от охватившего азарта. Дима подцепил пальцами мягкую ткань и, втянув воздух через нос, сосредоточенно стянул штаны Александра на бёдра, а потом, поколебавшись несколько секунд, и вовсе снял. Внутри всё сжалось, словно тугая пружина, и стало почти больно от охватившего волнения. Главное, не смотреть в лицо, иначе точно отступит и позволит Александру завершить всё за него. Главное, ни о чём не думать, а просто делать то, что… а что делать-то?
Где-то вдалеке дива Лагуна пела свою фееричную песню, когда Дима прикоснулся губами к мягкой и тёплой плоти Александра, так же, как ему казалось, сам Александр прикасается к нему. Послышался глухой сдержанный вздох, и Дима понял, что делает всё правильно – разрешение получено.
Пальцы судорожно впились в крепкие бёдра, чтобы не сорваться. Дима двигался осторожно, пытаясь прислушиваться к своим ощущениям и понять: нравится ему этот процесс или нет. Странно… очень странно. Слишком много лишних мыслей о неправильности, о том, как это смотрится со стороны, о том, как и кто это делал до него для Александра… будет ли тот сравнивать? Явно не в пользу Димы…
Александр мягко положил руку Диме на голову, помассировал, успокаивая. В низу живота стало горячо, и Дима потёрся о скомканное жёсткое покрывало. Тело перетряхнуло волной возбуждения так сильно, что перед глазами всё поплыло, и движение прекратилось. Александр подтянул растерявшегося Диму к себе, глубоко поцеловал, обнимая одной рукой, а второй заканчивая то, что тот начал, а потом помог и Диме, как всегда.
Комнату пропитал острый низкий запах, шумные дыхания перемежались звуками легких и беспорядочных поцелуев. Фильм давно закончился, и по экрану прыгала заставка, справа налево, из одного угла в другой. Дима лёг сверху и не спеша скользил, чувствуя Александра всем телом, вжимаясь в него, словно желая врасти и стать единым. Словно это было действительно возможно. Словно это уже случилось.
- Саша… хочу, - шептал он, с трудом сдерживая горячечное дыхание, которое со стонами рвалось изнутри. – Ну... трахни меня уже.
Они были мокрые, липкие, горячие. От откровенности всего происходящего зашкаливало, и нервы, - как перетянутые струны, что обрывались одна за другой. Брямс…
Александр сжал ёрзающего Диму в объятьях так сильно, что у того кости затрещали. Стало смешно и больно, и сознание оплыло, как во время погружения в сон, по краю, по краю, а потом резко ухнуло вниз… Когда Дима вынырнул вновь, Александр уже уложил его на спину и поднял расслабленные ноги себе на плечи. Брямс… Ещё одна струна оборвалась, и Дима не смог сдержаться и громко застонал, хватаясь за шею Александра. Это было слишком… так много, так горячо, что страшно, очень страшно, невозможно выдержать. Александр наклонился и прижался щекой к щеке Димы, возвращая в реальность, и шумно выдохнул, плавно входя в его тело. Брямс…
- Иногда мне кажется, что я не выдержу и умру.
Дима втягивал дым сигареты в себя и не спешил выдыхать. Лень. Голова туманилась, перед глазами плавали мыльные пузыри, веки поднимались и опускались. Ни рукой, ни ногой Дима пошевелить уже не мог, только подносить сигарету ко рту и прихватывать её губами.
- Привыкнешь.
Александр достал вторую сигарету и закурил. Он смотрел на Диму сверху вниз и тепло улыбался.
- К этому нельзя привыкнуть. Это каждый раз ошеломляет… каждый раз по-новому. Я пытаюсь воззвать к своему опыту, приготовиться, но не могу. И от этого страшно становится, словно я такой маленький, а оно такое огромное, и мне не принадлежит.
- Ты до сих пор боишься меня? – Александр стал серьёзным, и сердце Димы ёкнуло. Ну вот… задел. Но он не о том страхе говорит, совсем не о том. Это страх, рождённый на той границе, что разделяет тело и дух. Страх перед прыжком в неизвестность, перед сильным чувством.
- Нет, - Дима протянул Александру докуренную сигарету, чтобы тот выбросил в пепельницу, и закрыл глаза. – Мне просто кажется, что я бессмертен, что я есть весь мир, что тебя на самом деле нет. Я тебя придумал, потому что не может быть настолько хорошо.
- Не может, - Александр затушил свою сигарету и, натянув на него покрывало, обнял. – Катился, катился колобок, пока не понял, что поезд его ушёл. И когда покатился вслед за ним со всех ног, он понял, что ног-то у него нет. Вот такая грустная сказка.
Дима хрюкнул от смеха, утыкаясь носом Александру в шею. Умеет же он из любой фигни сделать анекдот. И такой понимающий…
- Я люблю тебя, колобок, - прошептал Дима.
- И я тебя люблю, птичка моя. Спи, я покараулю.

- Лида! Ну что за унылые лица? – Дима бегал по кабинету от принтера до компьютера, наступая на свои невовремя развязавшиеся шнурки и громко матерясь. Всеволод Игнатьевич сорвался с цепи, а вслед за ним туда же сорвался Александр Владимирович, и понеслось… – У тебя в пятницу свадьба, встряхнись, напьёмся как поросята!
Девушка скорчила более чем кислую физиономию и который раз уже громко и драматично выдохнула. Во МХАТе ей определённо дали бы премию за лучший вздох в истории театра.
- Я вчера пошла покупать платье и пришла в ужас от той безвкусицы, что продаётся в свадебных салонах.
Дима тормознул около Лидиного стола с огромным ватманом, накрывающим его сверху, и непонимающе уставился на Лиду.
- А по мне, они все миленькие… - растерянно промямлил он, глядя в потемневшие от бессонной ночи глаза девушки. Нашла тоже причину! – Платья…
Лида ответила ему убийственным взглядом исподлобья и криво усмехнулась.
- Димик, ты, конечно, чудо-мальчик, но лучше не будем говорить на эту тему, а то я что-нибудь разобью.
- Хорошо, - пожал Дима плечами и плюхнул ватман на свой стол, в разные стороны брызнули разбросанные скрепки. – Твою мать! Нафига им такой формат?! Ни ума, блин, ни фантазии, маркетологи… Кстати! – Дима обернулся к Лиде и показал ей козу. – Есть идея!
- Какая? – уныло протянула девушка, отбивая на клавиатуре чей-то адрес, на её столе лежала стопка принесённых Александром бумаг – все срочно отправить, и желательно бы одновременно.
- У Александра Владимировича есть очень хороший стилист – Эдик. Он может подобрать тебе эксклюзивное платье, и будешь ты не похожа на всех остальных невест.
- И сколько будет стоить такое платье от директорского стилиста? – хмыкнула Лида. – Я в рабыни идти к нему не хочу…
- А тебя никто и не возьмёт, - усмехнулся Дима, пытаясь скрутить невообразимый формат, чтобы удобнее было нести в кабинет к Всеволоду Игнатьевичу на утверждение. – Платье будет нашим подарком тебе. А то я всю башку сломал, придумывая, что тебе от жизни нужно. Была идея подарить дрель…
- Владимирович подарит мне платье? – Лида откинулась на кресле и прижала руку к сердцу. Грудь у неё была пышная, поэтому смотрелось весьма эффектно. Был бы Дима не Дима, то сразу бы упал и задёргался.
- Мы вдвоём подарим, если от этого тебе станет легче. Любое платье, которое тебе понравится.
- Дим… - Лида залилась краской смущения по самые уши. Вот уж неожиданно, так неожиданно. Луч заходящего солнца блеснул на её золотой серёжке и заставил Диму зажмуриться. А Лиде очень шло, и улыбка эта, и щёчки розовые. – А я Владимировича не пригласила… Как-то неудобно будет.
- Не волнуйся, - Дима широко улыбнулся и, взяв скрученный ватман под мышку, направился к выходу. – Он всё равно собирался дарить тебе подарок.
- Дим, - Лида вскочила из-за стола и подбежала к нему, ухватила за рукав, останавливая на пороге. Резко захлопнула дверь. – Ты только не подумай, что я не приглашаю его, потому что вы… ну типа вместе. Просто… он как бы мой начальник, а у нас всё так скромно. – Лида замолчала, мгновенно сдулась, видимо, что-то вспомнив, и, опустив голову, тише добавила: - У Вани родственники из деревни, если честно, мне и тебя-то стыдно приглашать в этот колхоз.
- Лида, это обыкновенный предсвадебный мандраж, - Дима потряс девушку за плечо и, обняв за шею, прижал к себе. От неё вкусно пахло сиренью и весной. Тёплая и нежная Лидка, глупенькая, наивная девчонка. – Вот купим тебе шикарное платье, и всё будет классно.
- У тебя всё так просто, Димка, - вздохнула Лида, обнимая Диму в ответ. – Одолжи кусочек своего оптимизма?
- Сейчас сообразим, - Дима залез в накладной карман штанов, расположенный сбоку на коленке, и достал оттуда маленькую круглую конфетку в ярко-рыжей шелестящей упаковке. – Шипучка, очень позитивная, потом, правда, язык три дня болит, но можно и без языка обойтись.
Лида звонко засмеялась и взяла конфетку.
- Если соберёшься жениться второй раз, свистни, я всегда готова, - сквозь смех проговорила она, отправляя рыжую шипучку в рот. Поморщилась от резкого цитрусового вкуса, а потом вновь заулыбалась.
- А я бы лучше замуж сходил, - задорно подмигнул Дима, открывая дверь. – Но в ЗАГСе не поймут прикола.
- Потому что кретины колхозные.
- Нет, - сказал Дима, вмиг став серьёзным, - потому что так не бывает.

Перфекционистка Лида, конечно же, была неправа насчёт колхоза. Дима нарадоваться не мог пришедшим на свадьбу гостям. Ванины друзья и родственники были весьма активные и раскрепощённые, в отличие от самого скромного просто до чёртиков жениха, который мялся возле Лиды, как нашкодивший школьник. И всё время пытался держаться за её руку. Видно было, что не по нраву Ванечке все эти дикие развлечения и шумная возня. Но он стойко переносил жениховские конкурсы, давал Лидкиным громогласным сестричкам денег и водки. В общем, поддерживал свадебный дурдом весьма успешно.
Девушку звали Таней. Она всё время пыталась оказаться рядом с Димой. Когда они стояли на лестничной клетке, когда выпивали пузыристое, щекочущее нос шампанское и закусывали обалденно вкусным сыром. Даже когда стали рассаживаться в машины после росписи, Таня умудрилась сесть рядом с Димой, хотя на её место упорно просилась какая-то троюродная тётка невесты.
Дима вдруг понял, что его преследуют, только когда сел за празднично накрытый стол и рядом с ним опустилась Таня.
- Ну давай, что ли, познакомимся уже, - сказал он, повернувшись к вмиг покрасневшей девушке. Выглядела она очень привлекательно и располагающе. Тонкое лицо и большие голубые глаза, смотрящие на Диму с трепетом и восхищением. – Меня Дима зовут, а вас?
- Таня, можно на ты, - улыбнулась девушка и опустила глаза в стол. В ресторане было очень душно, и над её верхней тонкой губой блестели капельки пота. – Я работаю в суздальском отделении «Спектра».
- Кем? – заинтересованно спросил Дима, накладывая себе в тарелку свою любимую селёдку под шубой. Еды было море, и на вид всё было исключительно вкусным, от этого на душе стало совсем радостно и светло.
- Дизайнер по рекламе, - Таня скромно положила в свою тарелку бутерброд с икрой.
- Круто, значит, коллеги. А ты Лиду откуда знаешь?
- Она моя двоюродная сестра, но я её плохо знаю. А ты модель?
Дима быстро прожевал салат и помотал головой. Красота требует жертв, блин, воистину. И угораздило же быть похожим на модель! Ну каждый спросит.
- Нет, я всего лишь скромный проектный дизайнер.
Таня округлила и без того большие глаза и покраснела ещё гуще.
- Дмитрий Минаев – это ты? – недоверчиво прошептала она, что неприятно задело Диму. Значит, не очень-то похоже. Он прекрасно знал, что во всех отделениях «Спектра» знали и о его проектах, и о конкурсе, и Кубике Рубика, но в лицо никто особенно не видел.
- Истина где-то рядом, - вздохнул Дима и сдавил пальцами переносицу. Вчера всю ночь проторчал за компьютером, и переносица немного ныла от очков, которые Александр настоятельно рекомендовал ему носить, чтобы зрение не садилось. – Но это я только за последний год стал популярным, а так я скромный и тихий, следую моде и рекомендациям начальства.
- Твои проекты потрясающие. У нас в отделении только о тебе и говорят.
- И что говорят? – Дима достал себе кусочек сыра, колбасу, и соорудил бутерброд на листе салата.
- Что наша компания вышла на мировой уровень благодаря тебе. И что ты, должно быть, очень умный и креативный… - Таня замялась и коротко вздохнула.
- Не… - Дима засмеялся. – Я про то, что ОБО МНЕ говорят.
- Ну… - девушка опять покраснела. Диме казалось, что она его боится, и в то же время он ей очень нравится. Явно факт его известности сбил весь настрой. – Что ты зазнавшийся, и бабник… или чокнутый, или очень сложный человек… Я так рада, что познакомилась с тобой!
- Теперь ты всем расскажешь, какой я на самом деле, - подмигнул Дима девушке и вернулся к своему салату. Отчего-то ему стало скучно рядом с ней. Быть может, дело было в том странном взгляде, которым она смотрела на него, как не на него. Как на красивого легендарного мальчика, откровенно уплетающего селёдку под шубой за обе щёки. И пусть это неприлично – такие девочки всегда знают чётко, что прилично, а что неприлично – ему можно простить такую мелочь.
Хотелось к Александру. Интересно, что он сейчас делает? Скорее всего, работает. Как будто возможны иные варианты?
Тамада объявила белый танец, и Таня долго и картинно мялась, прежде чем пригласить Диму. Они разговаривали о погоде, пока танцевали. Потом Диме надоело, и он стал расспрашивать её об увлечениях, о музыке, о фильмах. И оказалось, что Таня слушает всякую музыку, смотрит всякие фильмы, особенно любит вот тот, про собачку, которая всю жизнь ждала умершего хозяина. Таня была предельно мила, и это было всё, что Дима смог бы о ней сказать.
То ли дело Лида! Вот это была невеста! Подобранное стилистом платье сидело на ней как влитое, подчёркивая всё, что нужно подчеркнуть, да ещё так удачно, что Ваня чуть в обморок не падал, танцуя с ней в обнимку. Влюблённый по самое не могу, он до сих пор не мог поверить своему счастью. Лида отжигала так, что сломала каблук и выкинула туфли в окно. Потом туда же полетела и фата. Фату порекомендовал выкинуть Дима, когда наступил на неё в третий раз. Лида одобрительно взвизгнула и запулила её со второго этажа прямо на проезжую часть. От того, чтобы стащить с себя платье, в котором было жутко жарко отплясывать украинские народные танцы, Дима её всё-таки отговорил. Хотя сам был не трезвее периодически падающей на мужа Лиды.
- Цель - напиться как поросята - достигнута! – выкрикнула Лида и звонко чмокнула Диму в щёку. – Иди, утешь Танечку, а то к ней пришёл жених и устроил скандал, и всё из-за тебя, зараза моя красивая.
Дима с трудом нашёл своё место. Танечки за столом не было. Да и не больно-то и хотелось. Хотелось Александра. Прямо здесь и сейчас… чтобы он пришёл и забрал домой, как обычно.
- Как маленький, бля… - вздохнул Дима, пробираясь между танцующими гостями. Нужно покурить и ехать домой уже спать. Хватит с него Танечек, танцев и селёдки.
Сидя на краю унитаза, Дима блаженно курил уже третью сигарету подряд и вспоминал, как утром они целовались прямо в лифте. А потом Александр нажал на «стоп», и свет погас, а темнее не стало.
Послышался скрип открываемой двери. Кажется, зашли двое.
- Кто он? – услышал Дима низкий хрипловатый голос. Говоривший явно злился.
- Да это Димка из «Спектра», дизайнер наш, по проектам, - ответил второй голос. Дима узнал его. Это был Коля из рекламного отдела, ещё тот лентяй и прогульщик. Всеволод Игнатьевич не один раз лишал его премии за косяки.
- А почему он лапает мою девушку и Ванькину тоже лапает? Он не знает, что за это бывает?
- Да не горячись ты, Ром. Димка ничё с твоей девушкой не сделает, - Коля нервно хихикнул, а потом громко рассмеялся. Послушался шум воды, но голоса всё равно звучали чётко. – Он не умеет.
- Чего он не умеет? – тот, кого назвали Ромой, явно не настроен был шутить. – К чужим тёлкам подкатывать он умеет.
- Да трахаться с ними не умеет. Он же этот у нас… педрила. Его начальник трахает, так что он даже ходить ровно потом не может.
- Вот, бляя, ну у вас и работка, - хмыкнул Рома. - Пидарасы атакуют!
- Нее, начальник мужик, трахает всё, что движется, а Димочку грех не трахнуть… он у нас звезда.
Дима медленно затушил сигарету и встал с унитаза. Дверь с грохотом ударилась о стену. Они стояли там, около раковины, и судорожно прятали за спину косячки, пахнущие горелой крапивой.
- Привет, Коля, - радостно поздоровался Дима и быстро сократил расстояние.
Первый удар нанёс Рома. Неожиданно, сбоку. Бил смазанно, куда придётся. Попал по губам, и во рту стало горячо от брызнувшей крови. Дима машинально облизал губы и ударил прицельно в живот тому самому Коле, а потом и Роме. В голове замкнуло, и он ударил ещё раз… Ярость наполняла до краёв, он хотел выбить из них обоих всю ту дурь, что они несли про него и про Александра. Какое вам дело?! Какое, к чертовой матери, вам всем дело?!
Дима оставил их в туалете. Разбитые в кровь пальцы не гнулись, пришлось долго изловчаться, чтобы выудить из кармана брюк сотовый телефон. Опьянение смазывало воспоминания, размывало ощущения. Дима чувствовал, что ему больно, но не понимал этого. Словно его разделили надвое, и отдельно функционировал мозг, а отдельно всё остальное.
- Можно такси к «Старому городу»? – Дима говорил в трубку ровно и спокойно. Иногда он мог собраться, да и драка немного встряхнула. Потом накроет, только бы успеть… - Куда поедем?.. В Загородный.
Обещали подать машину через пять минут. С Лидой Дима не стал прощаться, она там развлекалась танцами на столе, прошмыгнул незаметно на улицу, в ночной ароматный воздух. На душе было паршиво. Интересно, кто ещё кроме Коли думает о нём так же?

Дима сидел на ступеньках перед домом Александра и смотрел на догорающую сигарету. Он не звонил в дверь, хотел немного протрезветь, чтобы всё внятно объяснить, отчего такое вот лицо. Но ни черта не получалось, мысли всё больше запутывались, а сигарета никак не гасла.
Александр сам вышел на крыльцо и присел рядом с Димой.
- Я не знаю номер твоего дома, - вздохнул Дима, прижимаясь к нему плечом. – Вышел у другого и шёл пешком полчаса.
- Пятнадцатый, - Александр осторожно подхватил пальцами Димино лицо за подбородок и повернул к себе. Внимательно рассмотрел. Брови его сурово нахмурились, и губы плотно сжались. Сердце забилось где-то в горле. Таким мрачным Дима видел его впервые. – Красавец.
- Они назвали меня пидаром и сказали, что тебе не грех меня трахнуть. И ведь правда не грех…
Дима горько усмехнулся и потёр ладонями шершавые щёки. Губы неприятно ныли и пальцы на руках тоже. Хотелось поплакать и спать.
- Кто? – Александр обнял Диму за плечи и мягко привлёк к себе. Погладил по голове.
- Да кто угодно, Саша… Всем морду не набьёшь. Пиздец, как руки болят. - Плакать получалось всегда неожиданно. И так горько, что было трудно остановиться. Александр целовал Диму в шею и молча гладил по голове, пока тот не затих.
- Пошли в дом, птица моя. Надо перевязать твои руки.
Nero
Заядлый краснофорумец
****


Сообщений: 254
Репутация: +101/-0
Оффлайн Оффлайн


WWW
« Ответ #3 : 17 Апреля 2010, 22:01:10 »


Часть 3. Своё и чужое

- И как теперь целоваться? – Дима морщился, глядя, как Александр обильно смачивает вату перекисью водорода и нацеливается на его губы. Желудок судорожно сжался в ожидании боли. Мама всегда мазала зелёнкой его разбитые коленки и дула, говоря какие-то милые присказки. Дима мужественно терпел, стиснув зубы, и обещал маме больше не бегать как угорелый и не разбиваться. Потом коленки заживали, и все обещания благополучно забывались.
Две ранки на нижней губе вновь начали кровоточить, стоило только чуть шире открыть рот.
- По-отечески в лобик, - улыбнулся Александр и чмокнул явно недовольного таким предложением Диму в лоб.
- Хреново как-то, - помотал тот головой. Александр бережно промокнул ваткой нижнюю губу, и Дима тут же замолчал, заворожённо вглядываясь в его сосредоточенное лицо. Больно не было, было интересно. Прям как врач-хирург на сложнейшей операции – предельная концентрация. А Дима ценный пациент, причём весьма пораненный и истекающий кровью, жизнь его висит на волоске – ни одного лишнего движения.
- Тогда можно ещё в ушко поцеловать, - Александр наклонился и ласково коснулся губами ушной раковины, слегка прикусил кончик и быстро отстранился, очевидно, почувствовав, как Дима вздрогнул.
- Уже лучше, - вздохнул тот, жмурясь от удовольствия. Голову приятно вело от выпитого, и всё плохое осталось за пределами этой комнаты. Здесь можно лишь наслаждаться. – А ещё куда?
- В шейку, - горячие сухие губы прихватили кожу на шее, и Дима пискнул от щекотки, сжимаясь, и широко улыбнулся. Ранки опять закровили, но было уже наплевать.
- А ещё раз в ушко! – хихикал Дима, запрокидывая голову и позволяя целовать себя куда угодно.
- И в шейку, чтобы не обиделась.
- Саша… - прошептал Дима, когда Александр прекратил его смешить и щекотать, и стал осматривать руки. Костяшки припухли и побагровели так, будто Дима дрался не с живыми людьми, а с бетонной стеной. Пальцы практически не гнулись и казались тяжёлыми и какими-то инородными, словно плотные горячие перчатки стягивали кожу. И инстинктивно хотелось их снять.
- Мм? – Александр кивнул, типа он слушает. Ему явно не нравилось то, что творилось с Димиными руками. – Долго заживать будут.
Дима тихо зашипел, когда новая порция перекиси увлажнила раны на правой руке - неприятно щипало.
- Я тебе когда-нибудь признавался в любви?
- Ну было пару раз, что-то такое припоминаю, - Александр говорил, привычно улыбаясь, едва заметно приподнимая уголки губ. Но Дима видел, что на дне его глаз плещется нечто более глубокое и тёплое, отчего во рту пересыхало и становилось жарко.
- А хочешь, я признаюсь, безо всякого стёба и шуточек, как положено?
- Хочу, - серьёзно проговорил Александр, мельком глянув на Диму. Он обработал вторую руку и потянулся за бинтом, но не успел. Те самые руки, которые он только что лечил, обхватили его за пояс и вернули на место.
- Я люблю тебя, Саша, - Дима прижался щекой к его груди и коротко выдохнул. Он говорил тихо, но чётко, так, чтобы ни одно сказанное слово не потерялось. Александр всегда очень трепетно относится к словам и не разбрасывается ими. Дима тоже не будет. – Сашенька… Сашка. Ты мой самый дорогой, самый любимый человек. Я всегда думаю о тебе, всегда жду. Хороший мой, Саша… Если меня спросят, какой день самый лучший – я отвечу, что тот день, когда ты впервые сказал, что любишь меня. И я знаю, что даже через много-много лет я буду помнить его как сейчас. Люблю тебя и чем дальше, тем сильнее. Сашенька…
Дима поднял голову и смущённо улыбнулся, глядя на смотрящего на него Александра. Тот был польщён, явно, и даже не скрывал своего удовольствия.
- Димка-Димка, - вздохнул он, потеребив волосы на его виске, - и зачем ты полез в драку? Сейчас бы целовались как положено.
- А наплевать, Саша… - Дима поднялся с кровати и крепко обнял Александра за шею, не обращая внимания, что когда-то что-то там не гнулось и болело, приблизился вплотную, игриво скользнул по губам. – До свадьбы заживёт.
- Я осторожно…
- Да как угодно.

Вроде бы и дом как дом, ну подумаешь, кровать странная - высокая, холодная… чужая. Но Дима никогда не считал себя принцессой на горошине, спал, где положат. И у Ляльки иногда приходилось спать на скрипучей раскладушке, когда они только въезжали в новую квартиру, и у Викиных родителей на даче он спокойно дрых на полу, скатываясь со слишком короткого матраса. Потом Вика призналась, что влюбилась в Диму, увидев его спящим под столом. Дело было не в том, где именно спать, а в том, что Дима считал эту кровать враждебной, и дом тоже. Словно они были против Диминого присутствия тут. У любого места есть своя энергетика, и у дома она тоже была, почти ощутимая. Днём ещё как-то можно было отвлечься, а вот когда за окном темнело, становилось страшно.
Дима проснулся посреди ночи и, завернувшись в одеяло, встал с кровати. Александр всегда давал ему отдельное тёплое покрывало, сам же спал, накрывшись тонкой простынкой. Дима несколько минут смотрел на Александра, так редко удавалось увидеть его спящим. Он казался очень строгим, сосредоточенным.
Тело бил предутренний похмельный озноб и страшно хотелось пить. Повязки на руках ослабли – пришлось снять их совсем. Кожу неприятно стянуло, но кровь больше не шла. До свадьбы заживёт, лениво подумал Дима, осторожно ступая по паркету, чтобы доски не скрипели под ногами. Пол был холодным. Весь дом был холодным, словно все окна были открыты настежь несколько дней. Александр любит большие и пустые пространства, светлые тона в интерьере и порядок. Дима - наоборот.
На кухне шелестели новомодные часы, квадратные, металлические. Показывали три утра. Дима не мог спать спокойно в этом доме, чувствовал себя, как на поле, где всё простреливается на сотни километров, или как под камерами папарацци, под прицельными взглядами коллег по работе. Дима совсем забыл про их мнение.
- Всем до всех есть дело, - сказал Дима апельсиновому соку, булькающему в бумажной коробке, которую он достал из холодильника. По лицу пробежала судорога, и скулы заломило от предвкушения яркого цитрусового вкуса. – Мне бы тоже было интересно… наверное.
Дима зевнул, забыв про разбитые губы, во рту стало солоно от крови. Опять. Определённо в драке всё-таки больше минусов, чем плюсов. И лучше избегать открытых столкновений, подумал Дима, отхлёбывая ледяной кислый сок и наслаждаясь. Первичные потребности прежде всего.
Дима не хотел, чтобы Александр знал имена. Вспоминая перекошенное от страха лицо Коли, сидевшего на полу туалета и закрывающего рукой голову, Дима не испытывал ничего, кроме жалости к нему, к себе, ко всей сложившейся ситуации. Зачем вечно безденежному лоботрясу ещё и гнев Александра? Коля и так всё понял, по крайней мере, Дима на это очень надеялся.
Хорошо сидеть дома и никого не провоцировать, и лишний раз бы ёще не думать. Может, работать на дому?
Дима плотнее завернулся в покрывало и, прихватив с собой кружку с соком, вновь поднялся на второй этаж. Александр спал на спине, подложив под голову правую руку, чтобы Диме было удобнее прижиматься к нему. Привычка.
И фиг бы со всеми этими Колями, Ромами и остальными несогласными – это такая мелочь по сравнению с тем, что Александр привык спать, обнимая Диму.
Покрывало прошуршало по ковролину. Спать не хотелось напрочь. А попусту терять время Дима никогда не умел. Жалко. В конце концов, на ноуте у Александра всегда есть интернет. Он же пользуется Диминым, значит, и Диме можно.
Натянув на себя первую попавшуюся в шкафу футболку (что-то неминуемо вывалилось на пол, где и осталось лежать до утра) и прихватив с собой ноутбук, Дима вновь спустился в кухню – поближе к холодильнику с холодным соком. Сушняк – это вам не шутки.
Монитор мягко светился в темноте и намекал на незаконченную работу. Одновременно Дима вёл три проекта – два детских садика в новом районе на окраине и здание областного казначейства. Всеволод Игнатьевич особенно рьяно отбрыкивался от проекта казначейства – старое советское здание, напоминающее о съездах ЦК КПСС, которое нужно было переоборудовать в минимальные сроки за минимальные деньги, не вызывало трепета ни у одной строительной конторы в городе. Дима посмотрел на заказ и, пожав плечами, сказал – можно придумать конфетку. В последнее время идеи приходили быстро и весьма неожиданного качества. Дима не боялся рисковать. После того как Эрланген взялся строить по его проекту, ему стало спокойнее. А может быть, после того, как Александр простил его?
Дима очень редко вспоминал о Юре. Только иногда оно само накатывало, словно ледяная вода и дыхание перехватывало – ведь было же…
Рихард опять прислал письмо. Дима загрузил его в переводчик и по ключевым фразам понял, что австриец зачем-то рассказывает ему о своей семье, о своей девушке, даже фотографии приложил себя и девушки в окружении пяти вертлявых пятнистых щенят. А он очень симпатичный человек, этот Рихард, подумал Дима, рассматривая светловолосого парня лет двадцати семи - светлокожий, рыжеватый, с россыпью веснушек на тонкой переносице. Он улыбался широко и открыто, весьма располагающая улыбка.
В конце Рихард просил прислать фотографию для журнала. На секунду Дима почувствовал лёгкий приступ паники, ему казалось, что всё начинается снова, как с Юрой. Дима пришлёт фотку, Рихард оценит его смазливость, потом оценит его чувство юмора, а потом ещё что-нибудь оценит, и не сможет остановиться… Мысль промелькнула и тут же исчезла.
- Я бегу, чтобы жить, а вокруг ликует паранойя, - напел Дима и тихо засмеялся. – Ну такой прям нужный кадр, куда деваться. Да и Юре был нужен вовсе не я.
Вот только откуда взять фотку, Дима не знал. На своём компе у него ничего подобного не было – истреблялось на подходе, а фотографироваться специально для Рихарда казалось верхом безумия. Дима на автопилоте зашёл в «Мои документы» Александра – вдруг что завалялось случайно - и навёл курсор на папку «Дима». Так просто… и весьма неожиданно. Даже папку создал! Дима закусил нижнюю губу и беззвучно выругался. Губа вновь потрескалась и заныла. Но об этом он забыл сразу, как только перед ним развернулась целая прорва фотографий и каких-то видеозаписей.
- Вот бляя, - протянул Дима, не моргая, глядя в экран на себя любимого. Тут были и летние фотографии, сделанные Юрой в парке, и кадры из клуба, где пьяный Дима тычет в объектив козу и пытается изобразить брутального панка. Потом Дима на танцполе обнимает какую-то девушку, чтобы не упасть, очевидно. Лида хихикает в объектив и показывает пальцем на спящего за монитором Диму. Ещё и видео есть! Лида снимала, как Дима сопит и резко вздрагивает, просыпаясь, когда в кабинет заходит Всеволод Игнатьевич. Потом они что-то едят на корпоративе руками, смеются и танцуют. И к этому тоже прилагается видео.
Ещё были фотографии из Флоренции, сделанные самим Димой и Александром. Город, гостиничный номер, даже пенная ванна, и мокрый лохматый Александр недвусмысленно манит Диму пальцем, - иди сюда, деточка. Даже сейчас у Димы мурашки стадом пронеслись по спине от одного властного взгляда, и захотелось побежать будить!
И ещё куча какой-то порнографии, про которую Дима напрочь забыл… А Александр собрал. И, быть может, поэтому фотки не показались Диме ужасными, и не захотелось резко их удалить, даже явно не удавшиеся с перекошенными физиономиями и мутными фонами. Неужели Александр их пересматривает? Хотя… кто его знает, он странный.
- Выбирай – не хочу! – протянул Дима, довольно улыбаясь. На весь экран была развёрнута его фотография, стриженного, летнего и такого счастливого, что Дима и впрямь сам себе позавидовал. И опять захотелось разбудить Александра, чтобы целоваться.
Рихард, может, тебе всё заслать? Сразу поймёшь, с кем имеешь дело.

- Саша, - Дима сидел за столом напротив Александра и хмуро возил салат по тарелке, размазывал по краям, а потом вновь собирал в центре. – Не нужно их искать. Это моя история.
С утра Диму осенило, что Александр непременно найдёт Колю и Рому и убьёт, как когда-то обещал. Это Дима может тридцать раз забыть о своих обещаниях, а тот никогда, быть того не может. Догонит и добавит.
- Ешь салат с удовольствием, иначе без толку. Не опоздай на работу.
Так и есть, твою мать. Убьёт, когда найдёт. Если уже не нашёл и торопится на работу, чтобы распорядиться, где закопать трупы.
- Блин! – Дима нервно кинул вилку и отвернулся к окну. Есть расхотелось напрочь. – Я прошу тебя оставить их, так пойдёт?
Александр встал из-за стола и, подойдя к Диме, поцеловал в щёку.
- Это и моя история тоже. И раз уж нас двое, то позволь и мне быть мужиком, моя радость, - он говорил абсолютно серьёзно и очень холодно, так, словно Дима оскорбил его своей просьбой.
- Подло… они посчитают, что я тебе пожаловался, потому что сам не в состоянии…
Александр криво усмехнулся и отошёл к разделочному столу, где, тоже психуя, призывно пищала кофеварка, налил себе крепкий кофе и достал сигарету. Он так редко курил по утрам, что этот непривычный жест вызвал неконтролируемое желание сжаться, куда-нибудь заползти и отсидеться до лучших времён. Дима смотрел на Александра и не мог понять: нравится ему то, что он видит и чувствует, или всё-таки не очень. От ощущения опасности во рту скапливалась слюна, и сердце начинало биться быстрее, обнажая мазохистские наклонности. Реальность становилась чёткой и острой - мгновенно просыпалось возбуждение, раскручивалось внутри, подчиняя себе все мысли. То, что всегда принадлежало Александру. А с другой стороны, от разрушительной силы напряжения, исходящего от фигуры и жестов Александра, рассыпалось нечто, столь трепетно выстраиваемое между ними. То, что было только Димино. Нежность не может соседствовать рядом с порабощающим, властным взглядом.
- Не посчитают, тем более что ты в состоянии.
Дима коротко выдохнул и поскреб пальцами лоб. Пальцы были ледяными. Иногда с Александром было очень сложно объясниться. И казалось, что две противоположности никогда не приблизятся друг к другу, как ни старайся. Но Дима хотел, чтобы его поняли правильно, чтобы услышали.
- Саша, - начал он и выдвинул из-под стола ещё один стул и поставил рядом с собой, предлагая Александру присесть и не маячить с таким хмурым лицом у него за спиной. – Посиди со мной пять минут.
Кружка бесшумно опустилась на стол рядом с развороченным Диминым салатом. В нос ударил яркий запах крепкого кофе и сигареты. Александр молча сел на стул и вальяжно закинул одну ногу на другую. Он казался предельно расслабленным. Только вот курил с утра, глубоко затягиваясь.
Дима прижался коленками к его ногам и подпёр рукой подбородок, посмотрел снизу вверх, улыбаясь.
- Саш, ну забей, у нас же всё хорошо… зачем портить? И почему мы вообще думаем об этом с утра? Я тебя не увижу два дня, а мы говорим о чём-то неприятном…
Александр затушил недокуренную сигарету и хлебнул кофе, смывая вкус никотина. Дима громко сглотнул, глядя на его потемневшие от горячего напитка губы.
- Я не хочу, чтобы ты плакал, - мягко ответил Александр и, положив руку Диме на коленку, слегка помассировал. Потом продвинул руку вверх по бедру, сильнее сжимая пальцами. Дима шире расставил ноги и подался вперёд, коснулся губами щеки Александра, потом проскользил к губам и, закинув руки на плечи, поцеловал. Голову приятно кружило – ощущения, как после первого бокала вина наполняли до краёв, приятная расслабленность, лёгкость, вседозволенность.
- Просто я нытик, - засмеялся Дима, неожиданно обнаруживая себя сидящим на коленях Александра. – Маменькин сыночек, любимый братик… и ещё ты вот… меня балуешь постоянно, заботишься, нянчишься, как с дитём малым, неразумным…
- Даже и не думаю, - усмехнулся Александр, прихватывая губами волосы на висках и невесомо касаясь губами кожи. – Ты себе льстишь, птичка…
- Как скажете, Александр Владимирович…
Дима забрался ладонями под рубашку Александра и с восторгом гладил тёплую спину, мял кончиками пальцев. Эдакий привычный недомассаж. Хотелось большего, прямо сейчас, когда до выхода из дома осталось десять минут.
- Дима… - выдохнул Александр, крепче прижимая к себе, дыхание его было горячим и неровным. Значит, понравился массаж! – Притормози, автолюбитель.
- Ну давай по-быстрому, - прошептал Дима, усаживаясь удобнее и ловко расстёгивая пряжку ремня на брюках Александра, и хмельно хихикнул: – Как кролики…
- Зайчик мой озабоченный, - Александр подхватил Диму под бёдра и, поднявшись со стула, усадил на стол, рядом с кофе и салатом. Под пальцами чувствовались жёсткие хлебные крошки. От пикантности ситуации захлёстывало жаром – на этой кухне они ещё никогда не занимались сексом. Дима широко развёл ноги, позволяя Александру прижаться к нему вплотную, и откинулся назад. Влажные ладони разъехались на полированной поверхности, и Дима неуклюже плюхнулся на спину.
- Вот неувязок, - захлебнувшись смехом, пискнул Дима и тут же забыл, о чём думал. Александр задрал его футболку и поцеловал в живот, чуть ниже пупка, одновременно расстёгивая джинсы. На месте поцелуя стало щекотно и холодно - прохладный воздух кухни лизнул кожу вслед за Александром. Дима судорожно выдохнул, закусывая губу, и приподнял бёдра, позволяя раздеть себя. Рука скользила по столу, собирая крошки, пахло кофе, по белой кромке пузатой тонкостенной чашки полз солнечный луч, весело подмигивал Диме и растворялся, стоило только закрыть глаза. Дима протянул руку и хотел поймать его, внизу живота горело огнём, словно сотни солнечных лучей направили на него, и тело плавилось в их ласковом нетерпении.
Александр наклонился к Диме и посмотрел сверху, загораживая свет. Провёл пальцами по щеке, легонько коснулся нижней губы, в том месте, где кожу стянули корочки. Почти зажило… Дима отвлёкся от бессмысленного созерцания чашки с кофе и с головой ухнул в чёрный сосредоточенный взгляд. И вот он ответ, виден как белым днём, Александр никогда и не скрывал, что Дима для него больше, чем просто «своё». Он то, что не поддаётся объяснению, не укладывается в категорию, то, что позволяет быть этому «своё».
Дима медленно закрыл глаза и шумно выдохнул. Пусть делает с Колей и Ромой, что хочет… он и без слов всё знает. Главное, решиться на то, чтобы позволить, и не осуждать после.
Удовольствие на грани боли, все границы смяты, стёрты уверенной рукой, и это значит, что можно быть громким, можно быть развратным, пошлым, зло смеяться, ругаться матом и просить, просить… чтобы никогда не заканчивалось, чтобы закончилось как можно скорее, до самого пика, а потом на самое дно, рухнуть, разбиться, засыпаться осколками, расплавиться в воду, течь, скользить… Впитываться досуха, растекаться по всему пространству, не останавливать, не останавливаться. Тянуться к солнцу, сгорать дотла, умирать каждую секунду, воскресать каждую секунду.
«Я во всём и всё во мне…»
- Больно… - как в бреду шептал Дима, кусая губы, вновь до крови, сжимая Александра внутри, пытаясь ласкать себя, но его руки перехватили, подняли вверх, заводя за голову, меняя положение – ещё не время. - Хорошо… - всхлипнул Дима, вновь уплывая куда-то в глубь своих сумбурных ощущений и фантазий. Можно… можно плавать где угодно, сколько угодно, пока не прекратится движение.
Дима мужественно пытался держаться. Даже смеялся, по второму кругу отправляясь в душ и спотыкаясь о разбросанные по комнате вещи.
- Накидал тут шмоток, Александр Владимирович, блин! – психанул, наконец, Дима, когда увязшая в каком-то свитере нога упорно отказалась двигаться дальше и подломилась. – Специально, что ли… чтобы я падал по утрам.
Александр улыбнулся и поставил Диму на ноги, откидывая в сторону опасные свитера и джемперы. Каждый, небось, стоил половину Диминой зарплаты. От этого вдвойне приятно было наблюдать, как ими швыряются.
- Прикинь, была бы у меня аллергия на секс! – глаза закрывались сами собой, и нужно было хоть как-то себя растормошить. Вивальди добивал, и зевающий Александр тоже не особенно призывал бодрствовать.
- Жестоко, - хмыкнул тот и глубоко вздохнул, явно пытаясь побороть новый приступ зевоты. – А у меня на работу.
- Или на еду. Ел бы я и чесался.
- Всё лучше, чем трахаться и чесаться.
- Или вести машину и зевать… - буркнул Дима, пытаясь не открывать рот широко. – Я сейчас усну.
- Усни. Я разбужу, когда приедем.
- Или аллергия на сон… была бы… хорошо, что у меня нет аллергии, а есть ты…
Сознание отключилось мгновенно – раз, и картинка перед глазами смазалась и исчезла.

Без Лиды в кабинете было тихо, спокойно и ужасно скучно, как в болоте. Новобрачная взяла отпуск и укатила со своим мужем Ванечкой куда-то на Бали. Счастливая.
Дима развернул проект детского садика и продолжил пристраивать крыльцо. Фундамент, потом перекрытия, крыша… Дима, не моргая, смотрел в экран, так, что глаза начали слезиться – опять забыл дома очки. Но домой он и не заезжал. Все выходные проторчал у Александра, ни черта не сделав полезного для отечества – надо навёрстывать.
На почте валялось несколько симпатичных предложений. Кому-то балкон спроектировать, мансарду, старый знакомый ещё со времён института решил выстроить себе крутую финскую баню в деревне Муралево. Дима усмехнулся про себя и написал, что возьмётся за проектирование только потому, что ему понравилось название деревни. Так что на два дня работы хватит и скучать будет некогда. Только бы два дня не растянулись на месяц.
Дима постоял за дверью начальника отдела маркетинга, прислушиваясь, нет ли там кого. Было тихо, казалось, что в кабинете нет и самого начальника. Толкнув дверь, Дима зашёл внутрь и остановился на пороге, уставившись в затылок сидящего напротив Александра Коли. Плечи его были тоскливо опущены, и внутри у Димы мгновенно похолодело. Александр поднял на него дежурный рабочий взгляд и тонко улыбнулся.
- А вы чем-то похожи, - проговорил он обманчиво добродушным голосом. Дима почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Коля обернулся и загнанно посмотрел на вошедшего – очевидно, искал поддержки. На его скуле расплылся лиловый синяк, и на носу было множество мелких царапин, словно его возили этим носом по наждачке. Вот тебе и голая правда – всё на лице написано. Александр покрутил в пальцах фирменную спектровскую ручку и устало вздохнул: - Дима, оставь нас с Николаем Викторовичем на пять минут, я потом к тебе сам зайду.
Коля нервно передёрнул плечами, услышав столь официальное обращение, и опустил их ещё ниже, превращаясь практически в пустое место. Как прекрасно Дима понимал его в этот момент! Он и сам почти готов был упасть на колени и просить прощения – и не важно, за что – так было страшно.
Тишина и прохлада родного кабинета успокаивали. Дима открыл окно настежь и, усевшись на подоконник, закурил. Руки всё ещё дрожали. Дима старался не представлять, о чём Александр говорит с Колей в данный момент, как смотрит, как давит, одним лишь взглядом – снисходительным, презрительным. Александр может и так смотреть на людей, Дима знал это точно.
В дверь постучали, Дима вздрогнул и уронил сигарету в окно. Быстро спрыгнул с подоконника, изображая видимость занятости. Коля бесшумно вошёл, прикрыв за собой дверь. Выглядел он хреново. Воспитательные процедуры явно пошли на пользу - тщеславия поубавилось, и взгляд больше не блестел перманентным превосходством. Может, просто уволили?
Дима присел на край стола, ожидая. Коля явно пришёл не для того, чтобы посмотреть на него, прекрасного.
- Минаев, - начал тот, и тут же скривил губы, словно у него резко заболел зуб. – Ты это… извини меня, и Ромку извини. Он просто завёлся из-за Таньки… у них давно уже были напряги, вот и приревновал.
- А ты из-за кого?
Коля растерянно похлопал глазами, глядя на Диму.
- Что… из-за кого?
- Рекомендации раздаёшь весьма лестные. Мы вроде бы в одном коллективе работаем, корпоративная культура у нас, все дела… Мне казалось, что тебе неплохо здесь работается, так же как и мне.
- Да… неплохо, - согласился Коля, нервно засовывая руки в карманы узких джинсов очень знакомого стиля. И причёска, у Димы летом была такая причёска. И размалёванная весёлыми граффити футболка, и кеды. Александр был прав, говоря, что они слишком похожи. – Не жалуюсь.
- Ну и успокойся тогда, Поповский. Твои извинения принимаются. Давай и дальше не думать друг о друге, лады?
- Лады, - хмыкнул Коля и быстро вышел из кабинета, как показалось Диме, ожив и вновь гордясь собой. Пожалуй, он прав. Извиниться – это подвиг, достойный гордости. Только ни черта ему Дима не поверил. Что есть, то есть, и от этого на душе стало легче.
Nero
Заядлый краснофорумец
****


Сообщений: 254
Репутация: +101/-0
Оффлайн Оффлайн


WWW
« Ответ #4 : 17 Апреля 2010, 22:01:58 »


Часть 4. Выбирай

В обед в кабинет вплыла Лариса Погодина, дочка Всеволода Игнатьевича. Ультрамодная причёска, большие чёрные очки. Дима сразу-то и не узнал её. Хоть и учились вместе пять лет в одной группе и даже иногда шатались по злачным заведениям. Лариса была Викиной подружкой. Девочка-отморозок закалывала пары, заваливала экзамены, но разбиралась в инженерных программах как первоклассный спец, куда посиневшим от натуги ботанам. В прошлом году в «Спектре» прошёл слух, что она живёт с какой-то девочкой недалеко от Красной площади.
- При-и-вет, Минаевский, - нежданная гостья подняла вверх правую руку и отдала честь. – Всё плесневеешь?
Дима скрипнул стулом, в упор глядя на знакомую-незнакомую девушку и судорожно пытаясь вспомнить, кто это.
- О-о-о, - громко протянула она и плюхнулась на Лидин стул, лёгким движением руки подняла очки на макушку, убирая со лба косую колорированную чёлку. Теперь она стала настоящей Лариской. – Ну, ты совсем заработался, мой друг!
- Ларка, - хлопнул себя по бедру Дима и широко улыбнулся. – Ну ты, блин, и вырядилась. Фиг тебя признаешь с такой стрижкой.
- Не всё же с косой до пят ходить, - развела руками Лариса и с любопытством заглянула в папку, где Лида регистрировала входящие телефонные звонки. Бегло просмотрела и с шумом захлопнула. – А ты как тут живёшь-здравствуешь? Слышала, что развёлся с Викусей. И она уже выскочила замуж за какого-то начальника.
- Есть такое дело. Может, чайку попьём или кофе с коньяком? – предложил Дима. Рядом с Лариской всегда хотелось напиться, так располагающе она выглядела - вся в отца пошла!
- От кофейку не откажусь. Тем более если ты приготовишь.
- А что так сразу?
- Ну, ты ж у нас особенный, мальчик-с-пальчик.
Лариса была высокая, широкоплечая спортсменка. Раньше она увлекалась плаванием, видать, доувлекалась. Но, несмотря на внешность, манеры, и явно нетрадиционные взгляды, она никогда не мешала ухаживать за собой и всегда смотрела на Диму, как на мужика, без умиления и желания потискать, в отличие от той же Лиды или даже Вики.
- Покорила Москву?
Кофе с коньяком на вкус получился отвратительным: то ли слишком много коньяка вбухал, то ли кофе испортился, но по довольной улыбке напротив Дима понял, что девушке понравилось. Пронесло.
- Мелко мыслишь, Минаевский. Я уже в Германии пашу полгода. Организую там одно дельце…
Дима отхлебнул мерзкое пойло в надежде, что вкус станет хоть чуточку мягче, и тут же поморщился. Нет, всё так же отвратительно горько. Лариса пришла не просто так. Дима вообще забыл уже, когда к нему люди приходили просто так. Быть может, оно и к лучшему. Не так уж и много у него времени на старых приятелей и праздные разговоры. Лучше пойти потискать Александра Владимировича.
- Что за дельце?
- Архитектурная студия. Эксклюзивный дизайн, самые смелые решения, желание клиента - закон… - Лариса подмигнула Диме и достала из большой кожаной сумки, напоминающей формой и размерами вещмешок, квадратный матовый проспект. На обложке нескромно красовался Димин «Кубик Рубика». – Зацени. Это пилотный выпуск. Рихард про тебя текст накатал, я чуть не прослезилась.
Дима молча взял проспект и полистал. Так и есть, тот самый текст, что был прислан ему на сверку неделю назад. И Димина фотография из Флоренции приютилась в уголке. «Начало пути талантливого архитектора», кажется, так называлась статья. Текст был на немецком.
- Там ещё есть русский вариант, я сама переводила, с обратной стороны, - Лариса перегнулась через стол и долистала проспект до нужного места. Ткнула пальцем.
Дима коротко вздохнул, чувствуя, как начинает волноваться. Так быстро его сцапали. О цели визита Ларисы можно было догадаться, лишь взглянув в её горящие азартом, смешанным с восхищением, глаза.
- А как ты на Рихарда вышла? Он же вроде в журнале печатался?
Дима не хотел читать статью, и не потому, что знал, о чём там, а потому что Лариса её тоже читала и сделала много удобных для себя выводов. И проспект тоже просмотрел лишь мельком, оценивая уже сделанное внутри «Кубика». Пластик заменили металлом, утяжелив конструкцию и сделав её солиднее.
- Это мой хлеб, - пожала Лариса плечами, напряжённо вглядываясь в лицо Димы. Его сдержанность смущала девушку, готовившуюся, по всей видимости, к несколько иной реакции. Полгода назад Дима бы прыгал от радости, быть может. И просил бы взять его на работу в новую европейскую студию, а теперь всё изменилось. Он мог делать то, что ему нравится, и здесь, и никуда не спешить.
- Приглашаешь присоединиться? – напрямую спросил Дима, закрывая и отодвигая проспект. Он бы, конечно, не был против оставить его себе на память, но подсознательно хотелось быть как можно независимее.
Лариса побарабанила пальцами по столу и залпом допила кофе.
- Приглашаю. Проект будет крутиться вокруг двух-трёх архитекторов. Авторские проекты, конкурсы, мировая известность. Пиар и рекламу я возьму на себя. Стася – всю бухгалтерию. Мы поставим на имя, а не на фирму. На твоё имя, в частности.
- И ты думаешь, оно надо кому? В Европе и своих талантов пруд пруди.
Лариса снисходительно улыбнулась и, набрав в грудь побольше воздуха, начала говорить о Димином таланте и его росте, об открывающихся перед ним перспективах. И казалось, что все эти красивые слова как не о нём вовсе, а о ком-то постореннем. Ну не может живой человек быть таким офигенно замечательным и во всех отношениях продвинутым. Прям гений мысли и формы. После двадцать пятого захода Дима подумал, что вот сейчас точно засмеётся.
- Ты видел, какой резонанс вызвала статья Рихарда в прессе? Да там все с ума посходили, когда узнали, что мальчик, во-первых, русский, а во-вторых, ему двадцать пять. Ты понимаешь, что это значит?
Дима нервно передёрнул плечами. Было уже откровенно не по себе. Никогда прежде на него так не давили. И чем же?! Его собственными заслугами.
- И что это значит?
- Что теперь твои проекты будут идти на ура, вот что это значит! – воскликнула Лариса, эффектно закатывая глаза.
- Но они и тут идут неплохо, - парировал Дима. Конечно, прозвучало это неубедительно – детские садики никогда не сравнятся с национальными музеями, но, тем не менее, вернуло мир в прежнее положение.
- Ты хочешь всю жизнь проработать на моего отца или на Яковлева? – жёстко проговорила Лариса. Она явно пришла для того, чтобы получить ответ «да», и любой другой вариант её не устроит. Только Дима терпеть не мог, когда на него давят.
- А ты предлагаешь работать всю жизнь на тебя? – усмехнулся он. – Не вижу смысла менять шило на мыло.
Лариса недовольно поджала губы и быстро встала из-за стола. Посмотрела на часы и, тяжело вздохнув, вновь улыбнулась.
- Всё такой же колючий. Но ты подумай ещё, Минаевский. Мне было бы приятно работать с тобой, всё ж таки учились вместе. Проспект я тебе оставлю, там на последней странице мой сотовый телефон написан, позвони, если передумаешь.
- Замётано.
- И ты это… - Лариса обернулась уже на пороге, – отцу не говори, что я заходила. Не хочу баламутить воду раньше времени. – И, понизив голос, добавила: - Он мне за тебя башку оторвёт.
- Не скажу, не парься, - Дима махнул рукой на прощанье.
Проспект он забрал домой, чтобы ещё раз подумать и прийти к тому же выводу: что ему делать в Европе? На еду и здесь заработать можно.

- Саш, я зарываю талант в землю?
В ванной жарко, тесно вдвоём, но зато не в обиде. Так приятно чувствовать горячие пальцы на своей груди, они скользят сверху вниз от шеи к животу, обводят соски, слегка касаются, волнуют. Дима откидывает голову, упираясь затылком в плечо Александра, пытаясь заглянуть в лицо, напроситься на очередной поцелуй. Губы уже ноют от прикосновений, но хочется ещё. Всегда хочется ещё…
- Ты получаешь удовольствие от процесса, тебе не нужно признание.
Александр убирает волосы с ушей, облизывает, целует, кусает. И внутри тает, хочется, чтобы рука спустилась чуть ниже, коснулась иначе, уверенно, твёрдо.
- Лариса Всеволодовна приходила сегодня, звала в свою контору работать, - вздохнул Дима, теряя мысль. Александр накрыл его рукой и жарко выдохнул в ухо. Ему определённо очень нравится трогать Диму, заставлять его терять мысли и запинаться. Ведь вроде бы серьёзный разговор… весь вечер хотел обсудить… что обсудить?
- Ии?
Дима упёрся коленями в стенки ванны и вцепился руками в края, пытаясь сдерживаться. В этом был несравненный мазохистский кайф – он не поддастся, не поддастся…
- Я не хочу, - захныкал Дима и мягко свёл колени вместе, чувствуя движения Александра внутренней стороной бёдер. Перед глазами плавали чёрные точки, как майские мухи. И сдерживать стоны больше не было сил.
- Раздвинь ноги, талантливый мальчик, - Александр целует глубоко – шею приятно тянет, хочется извернуться и обнять его, как положено, но лень… и так хорошо, когда пальцы сжимают, скользят вдоль и вглубь. Дима закидывает ногу на край ванны, прохладный воздух мгновенно обдаёт распаренную кожу, и это уже слишком… Глухо стонет и соскальзывает куда-то вниз, под воду.
- С тобой невозможно разговаривать серьёзно, вечно хватаешься за всё подряд, - Дима чувствует себя сахарной ватой, плавающей в сиропе, сейчас она размокнет совсем и превратится в морскую пену, как чудо-русалочка. Александр одной рукой взбивает шампунь на Диминых волосах, а другой поддерживает, чтобы он больше не плюхался в воду.
- Я тебе ответил, птичка моя, не стоит идти от отца к дочери. У Ларисы свои счёты с Севой, тебе не стоит становиться посередине.
- Да, у них своя свадьба, а у нас своя, - грустно протянул Дима, вспоминая Юру. Александр крепче прижал его к себе и чмокнул в щёку.
- Закрой глаза, я смою пену.

За окном царствовало бабье лето, и стоило ветру набрать чуть больше силы, как листья, уже изрядно прихваченные пурпуром и золотом, неминуемо сыпались на асфальтированные дорожки под ноги спешащим в школу мальчишкам и девчонкам. За углом здания, в котором располагался «Спектр», в зарослях каштана приютилась средняя школа. Около двух часов дня, когда официально заканчивались занятия, под окном Диминого кабинета стоял такой ор, что даже плотно закрытые окна не помогали абстрагироваться от проблем Катьки – «Дуры набитой и мымры» и Вальки – «Сам придурок прыщавый». Иногда Катька и Валька шли молча, поедая ярко-красные яблоки, иногда смеялись над чем-то вместе, гоняли галок и беззаботно пинали листья. Но всё-таки ругались они чаще. «На то она и первая любовь, чтоб можно было обзываться на всю улицу», - с лёгкой завистью думал Дима, наблюдая за детьми из раскрытого настежь окна.
Сегодня Катя и Валя шли на расстоянии двух метров. Яблоки не ели, не ругались, и даже не смотрели друг на друга. Так и шли, глядя прямо перед собой, как на расстрел. Катя несла в руках красную розу, и щёки Вали горели в тон этой розе.
- Seht ihr mich? Versteht ihr mich? – подпевал Дима Тилю, выносящему барабанные перепонки. Наушники плотно сидели на голове и давили на дужки очков, но музыку выключать не хотелось, а очки снимать не моглось, поэтому приходилось мужественно терпеть дискомфорт и бодро подпевать. А что? Жизнь есть страдание. - Ich versteh euch nicht.
Александр неслышно вошёл в кабинет и опустил перед Димой вазу, битком набитую белоснежными каллами. Штук тридцать пять, не меньше. Крупных, нежных, атласных. С жёлтыми сердцевинами в белых легкомысленно неровных чашах. Они пахли свежим тенистым прудом и летним дождём.
- Здрасти, - шокировано протянул Дима, стаскивая наушники и неотрывно глядя на букет, и улыбка медленно растягивала губы. – И кому такое чудо? Лида изображает тюленя на Бали, только что звонила, жаловалась, что обгорела. Цветы не заказывала…
Дима машинально протянул руку и осторожно коснулся плотного бархатистого края – прохладный и неожиданно хрупкий.
- Это подарок на День рождения, - Александр перегнулся через стол и мазнул губами по Диминой макушке, подождал, пока тот подставит губы, и легонько чмокнул.
Кровь мгновенно прилила к лицу, когда Дима сообразил, что цветы для него. Казалось бы, такое простое решение, ну действительно, кому же ещё? В кабинете больше никого нет, и вообще… это же Александр! А с другой стороны…
- Но у меня только через месяц, - неуверенно промямлил Дима. Нее… точно помнит, что третьего октября день рождения, точно не сегодня.
Это определённо какая-то мистика. Магнитные бури. Сон в летнюю ночь. Короче, наркоманский глюк про каллы. И до чего же милые эти каллы! Самые совершенные цветы на свете.
- У меня День рождения сегодня.
Александр откровенно разглядывал смутившегося по самое не балуйся Диму и, по всей видимости, находил это зрелище забавным. Его улыбка становилась всё шире и насмешливее.
- Да ты гонишь… - прошептал Дима и закусил губу, исподлобья глядя на Александра. Смущение мгновенно сменилось душным и щиплющим щёки как на морозе стыдом. Дима даже и не подумал о том, чтобы узнать про его день рождения. Есть ещё в природе и такой день. – Вот я идиота кусок! А почему ты утром не сказал? А как же поездка? А… Ну вот блин…
Александр обошёл стол и присел на край напротив Димы, продолжая любоваться сменой его настроений, как сменой времён года. Ещё бы Вивальди на заднем плане включить, и было бы совсем хорошо.
- Не переживай, ты меня уже порадовал.
- Да? Тем, что забыл поинтересоваться, когда ты родился? – Дима закусил ноготь и тут же резко отдёрнул руку, вновь провёл кончиками пальцев по бархатистым сочным лепесткам. К этим цветам постоянно хотелось прикасаться. Дима с самого детства любил каллы, но достать их в Перми было невозможно. Лишь однажды мама принесла один маленький цветок с работы, и вся её комната пропиталась тонким ароматом дождя.
- Я сам забыл: у меня каждый день праздник.
- День победы? – хмыкнул Дима и, немного расслабившись, коснулся коленки Александра, потянул на себя. – Блин, такие классные цветы! Давай хоть поцелую.
- Поцелуй.
- Типа ты не против? – Дима поднялся со стула и обнял Александра за пояс, прижался вплотную и приподнялся на цыпочках, чтобы заглянуть в глаза. – Александр Владимирович, а вы подросли. Сколько стукнуло, дяденька?
- Много, скоро дембель.
Александр обнял Диму в ответ и опустил голову, чмокнул в кончик носа, легко уворачиваясь от пытающихся укусить его зубов. Но они всё-таки настигли его губы и слегка сдавив нижнюю, потянули. Дима, улыбнувшись, лизнул место укуса и утонул во влажной глубине рта Александра.
- Сорок пять! – пискнул Дима, когда Александр прихватил его за бок и попытался пощекотать. – Полтинник, что ли?
- Я выгляжу на полтинник? – засмеялся Александр, отпуская активно ёрзающего в руках Диму.
- Нет, - серьезно ответил Дима. – Но иногда ты так говоришь, как будто тебе лет сто.
- А на самом деле? Сколько ты мне дашь? – Глаза Александра светились лукавством. Этот взгляд Дима особенно любил. В животе трепетало, и дышать становилось трудно. Так он смотрит на Диму, когда хочет его.
- Лет сорок, не больше.
- Угадал.
- Я экстрасенс… - хмыкнул Дима, плюхаясь обратно на стул и любуясь цветами. В кабинете стало светлее от их присутствия, даже несмотря на то, что вечером предстоит быть одному. – Сегодня опять уезжаешь?
- Да, но я вернусь завтра утром, - Александр погладил Диму по голове и прижал к своему животу щекой. - И мы отметим.
- Я наберусь мужества и приготовлю праздничный обед, - Дима потерся носом о плотную ткань эсэсовской куртки и коротко выдохнул. – Поздравляю с днём рождения.
- Спасибо, птичка моя.

Ночью пошёл дождь. Капли уныло барабанили по подоконнику ритм очередной потраченной впустую ночи. Дима не мог работать, всё валилось из рук весь вечер. Сегодня почему-то особенно было тоскливо и что-то тянуло в груди, ныло, не давая покоя. Александр позвонил последний раз около восьми, сказал, что в десять утра выедет из Москвы и к обеду будет в городе, оценивать обещанный праздничный обед. На заднем фоне слышалась приглушённая музыка, словно он вышел в коридор из зала, где от громкости звука сносило столы и стулья. Кажется, Валерия пела о родных людях. А потом глубокий женский голос чётко назвал Александра «Сашей» и попросил вернуться к гостям. Так делают, когда хотят, чтобы на том конце непременно услышали это томное «Саша».
Никогда прежде они не прощались так быстро. Дима вдруг почувствовал себя лишним, неуместным, и непростительно праздным. У Александра День рождения, и он отмечает его с друзьями. Должны же у него быть друзья? Старые, верные приятели ещё со студенческих времён. Они узнали, что он будет в Москве, и организовали для него праздник. Элегантные женщины, весёлые красивые мужчины. Дима бесцельно бродил по кухне в поисках еды. Ничего съестного не было, да и не хотелось есть в принципе. Просто нужно чем-то себя занять и не думать о танцах и вкусном вине, искрящемся взгляде напротив и недвусмысленных шутках.
- Давно тебя не было в Москве, - произносит томный глубокий голос.
- «Давно» - весьма относительное понятие, - улыбается Александр и смотрит на обладательницу роскошного голоса прямо, не моргая. Расшифровывает все послания и отвечает утвердительно.
Дима отпустил дверцу холодильника, позволяя ей хлопнуть. Что-то противно звякнуло внутри.
- Хотя, может быть, всё совсем не так? – хмуро сказал он вслух. Это отдельное удовольствие – гадать, что там происходит на самом деле, за двести километров от дома. Думать об измене не получалось, потому что Дима в неё не верил.
На столе в спальной комнате стоят каллы. Тридцать девять штук, Дима посчитал - нечётное число. Кто-то считает их похоронными цветами, но это просто стереотип. Каллы пахнут свежестью и обновлением. Александр никогда бы не выбрал женщину, демонстративно называющую его по имени. Даже на одну ночь.
Быть может, это рядовая нудная корпоративная вечеринка, на которой Александр просто обязан присутствовать и тратить свой праздник впустую, так же как и Дима.
Рихард опять прислал письмо, но Дима даже не стал его распаковывать, выключил компьютер и завалился спать. Смиряться с ожиданием было трудно, и Диме казалось, что вообще невозможно. Из приоткрытого окна тянуло сыростью, усиливая тревогу.
Сон не шёл, мысли путались, текли медленно, застревали, словно в вате и никак не могли закончиться. По кругу, по кругу… Какие-то девушки обнимали Александра и томно шептали тихо-тихо «Саша… Саша…» И душно от их шёпота, и дурно от того, что они как сирены ласкают слух и возбуждают слабеющую плоть. Александр смотрит пристально, гипнотизирует, манит к себе. Он раздет, он силён, он как натянутый лук, и воздух звенит от его резких, упругих движений. Он поглощает одну сирену за другой, подчиняет, осушает… Они обессилены, глухо стонут, но всё равно продолжают тянуть к нему тонкие бледные руки – наш повелитель, наш повелитель… Дима подходит к нему, медленно снимая с себя одежду, опускается на мягкий влажный ковёр, пахнущий мускатом, пороком и чужим телом. Александр смотрит на него сверху, гладит лицо, плечи. Улыбается, протягивает каллы и укладывает их в изголовье, один цветок за другим. Воздух комнаты становится свежим, холодным. Дима закрывает глаза и сам подтягивает колени к груди, разрешая…
Дорога мокрая, за окном автомобиля туман размывает очертания стоящих на обочине домов. Так хочется спать, на часах четыре утра. И ди-джей по радио передаёт прогноз погоды на сегодняшний день – опять дождь. Мысли лениво бродят в голове, тяжелые, приятные - о Диме. Он сейчас спит, завернувшись в одеяло по самые уши, и не ждёт так рано. Наверное, не спал всю ночь, колобродил, работал. Лариса подошла не вовремя, специально чтобы Дима думал о ней после. Они всегда знают, с кем Александр разговаривает так долго на балконе, бесцельно сжигая одну сигарету за другой. Не нравится, ревнуют. Особенно Лариса. Она не такая как Юра, она ничего никогда не скрывает и привыкла брать всё, что хочет, любой ценой.
Но Дима хороший мальчик, всё поймёт правильно. Никто не нужен больше.
Быстрее бы добраться. Может быть, хватит ещё времени, чтобы подремать вместе часок. Да куда же тебя несёт-то?.. Мы же на мосту.
Визг тормозов, троекратно усиливаемый влажным воздухом. Слишком большой кузов «Камаза» заносит. Пиломатериалы, доски, словно лёгкие щепки, разлетаются по дороге, сметая едущие по встречной легковушки, а сворачивать им некуда, только вниз.
Туман стал плотнее. В воздухе запахло дождём, спиленной елью и гарью.
Дима широко распахнул глаза, выныривая на поверхность из сна, и не мог вдохнуть, так всё окаменело внутри. Рука судорожно нащупала на столе сотовый телефон, господи… четыре утра. Ровно четыре утра.
- Саша.

Продолжение следует

   
Мышаня
Юный еще краснофорумец
*
Сообщений: 28
Репутация: +0/-0
Оффлайн Оффлайн


« Ответ #5 : 18 Апреля 2010, 00:30:08 »

Ой нет, не надо пожалуйста, только не авария. Димка не переживет. Только бы все обошлось (держу кулачки за ГГ). Жду проду. Спасибо.
Risha Strange
sometimes strange
Заядлый краснофорумец
****


Сообщений: 288
Репутация: +23/-0
Оффлайн Оффлайн


WWW
« Ответ #6 : 18 Апреля 2010, 05:51:49 »

Nero, давно вас читаю! К сожалению не была зарегестрирована на форуме и не комментировала. =(( Очень нравится, как вы пишете и безумно рада, что вы пишете продолжение "Понедельник 6:23"! ^_^
Саша с Димкой такая прелестная пара sm30
Хоть бы с Александром все было хорошо! Дима то как будет мучаться sm9
Спасибо огромное, автор! Буду ждать продолжения! ^_^
Ryu-chan
Маньяк ^__^
Осваивается на Красном
**


Сообщений: 96
Репутация: +4/-0
Оффлайн Оффлайн


« Ответ #7 : 18 Апреля 2010, 10:56:35 »

Я тоже очень-очень рада продолжению "Понедельника 6:23" sm2
Александр такой классный...  sm32
С ним ведь будет все хорошо??? sm16

Спасибо, Nero!!! С нетерпением буду ждать продолжения!
Акаматсу
Заядлый краснофорумец
****


Я белое и пуфыстое... чудовище
Сообщений: 385
Репутация: +37/-7
Оффлайн Оффлайн


WWW
« Ответ #8 : 18 Апреля 2010, 13:26:32 »

Да что ж такое то? Что же это меня сегодня все расстраивают. Только увидела второй сезон Понедельника, обрадовалась как ребенок новой игрушке. Вот, думаю, родные герои вернулись, радость то какая. А дочитала, так аж страшно. Что это было? Явь? Или Диме с расстройства такое приснилось (верится слабо).
 И все равно, Nero, спасибо огромное за продолжение, хоть и страшное.
НЕангел
Юный еще краснофорумец
*


Сообщений: 5
Репутация: +0/-0
Оффлайн Оффлайн


« Ответ #9 : 18 Апреля 2010, 14:06:24 »

Огосподитыбожемой…
Ну, надо же на таком моменте оборвать, вот сижу и думаю, толи сон такой Диме приснился, толи авария всамделешняя.
А так безумно рада продолжению этой истории.
Ну и жду продолжения.
Страниц: [1] 2 3 ... 6   Вверх
  Печать  
 
 

Powered by SMF 2.0 RC1.2 | SMF © 2006–2009, Simple Machines LLC
XHTML RSS WAP2
RuNet Theme by [cer]