Logo
        Войти
  Запомнить:

Страниц: 1 ... 5 6 [7] 8   Вниз
  Печать  
Автор Тема: "Следующая цель", ГП, ДМ, СС, АД, PG-13, Action/AU гл.69 от 23.06.17  (Прочитано 6334 раз)
Vasabi
Администратор
Гуру слэша и яоя
*****


Опять обострилась дружба факультетов!
Сообщений: 3845
Репутация: +531/-0
Оффлайн Оффлайн


« Ответ #60 : 22 Апреля 2017, 11:21:36 »

Глава 57

К середине марта в Азкабане, особенно на нижних этажах, появилось множество свободных камер — Визенгамот продолжал разбирать старые дела. Большинство тех, кто получил метки незадолго до падения Лорда и потому не успел отличиться, отпустили на свободу, приговорив к символическому штрафу, но матёрых Пожирателей Ближнего круга не случайно оставляли напоследок — их жалеть никто не собирался. Верхний этаж был самым суровым приговором вне зависимости от срока. Вечный холод, наибольшая концентрация дементоров, и это уже не говоря о том, что большая часть заключённых попадала в Азкабан с ранениями, лечить которые никому и в голову не приходило.

Чаще всего суд проходил в спокойной и мирной обстановке — преступники прекрасно осознавали своё положение и не пытались качать права, — исключением стал Антонин Долохов.

— Тони в своём репертуаре, — с усмешкой заметил Нотт за ранним завтраком, читая «Ежедневный пророк». — День без скандала — зря прожитый день.

Из статьи следовало, что Долохов успешно морил себя голодом со дня заключения под стражу, и перед Визенгамотом предстал едва держащийся на ногах старик, на осунувшемся лице которого сияла торжествующая улыбка. Сначала судьи подумали, что тот свихнулся от близости с дементорами, но Антонин быстро развеял заблуждение.

Суды шли каждый день, и если в первые недели зал был забит под завязку зеваками, то теперь, спустя месяцы, забава приелась, и количество зрителей значительно сократилось. Рита честно написала, что судьи под клятву запретили свидетелям распространяться об услышанном, а ей — публиковать речи «опасного преступника», но намекнула, что ни Азкабан, ни суровый приговор не сломили Пожирателя смерти, и что умирать Долохов не собирался, совсем даже наоборот…

«Выслушав решение суда, он рассмеялся, — писала Рита. — И, пообещав отомстить Визенгамоту, несмотря на цепи, бросился на стражников. Аврорам пришлось защищаться».

— Я запутался, — озвучил я собственное недоумение.

— У Тони тоже был крестраж, — едва взглянув на меня, пояснил Нотт, который успел дочитать газету раньше. — В Азкабане трудно совершить суицид, тюрьма специально зачарована от подобного способа ухода от ответственности, вот Тони и выжидал, когда подвернётся возможность.

— Он же морил себя голодом!

— Просто ослаблял тело, чтобы даже обычный Ступефай мог его прикончить, и он получил, наконец, возможность переродиться в молодом, сильном и, главное, свободном теле.

Я шокированно уставился на друга. Такая мысль мне не приходила в голову.

— Но… Это же гениально! Я не мог понять, почему он так неожиданно сдался, почему, зная о готовящемся побеге, не присоединился… Конечно, он не захотел скрываться полжизни, нервно оглядываясь на каждый шорох. У него, оказывается, был лучший план! У Долохова должно быть невероятная сила воли, раз он не стал ждать, пока погибнет тело, а специально его уничтожить, чтобы переродиться! Почему все Пожиратели не сбежали из Азкабана ещё в восемьдесят первом году таким образом?!

— Не у всех же были крестражи, — удивлённо возразил Эдриан.

— Почему?!

— Бастер! — шокированно воскликнул тот, откладывая газету. — Это же не безделушка какая-нибудь!

— Но ведь эта практика довольно распространена! Я читал, что почти у каждого рода это было в ходу, даже у некоторых светлых семей. Так почему же у Пожирателей, схваченных после падения Лорда, не оказалось столь удобного решения на крайний случай? — не успокаивался я. И, поскольку Эдриан ограничился неопределённым пожатием плечами, подозрительно спросил: — У тебя же есть крестраж?

— Нет.

— Как нет? Эдриан, но ведь если с твоим телом что-то случится…

Отложив газету, он облокотился о стол, переплёл пальцы и задумчиво посмотрел на меня.

— Бастер, пару лет назад ты считал крестражи самыми ужасными и отвратительными вещами, что существуют в магическом мире, а сейчас возмущаешь, почему их нет у каждого волшебника? Ты забыл, насколько это Тёмная магия? Далеко не каждому подобное по силам. Ну а у меня банально не было средств на проведение столь дорогостоящего ритуала.

— Прости, — понурился я, поняв, что невольно напомнил другу о его вечной проблеме. — А у Блэков? Если даже Регулус создал себе крестраж, Белла уж точно должна была приготовить для себя пути отхода!

— Регулус — одиночка, любящий библиотеку и ритуальный зал. Насколько знаю, он всё детство там провёл. Родителям по большому счёту было наплевать, что он там делает, главное, чтобы не посрамил честь рода. Он был наследником, о нём заботились, конечно, но Орион был ещё молод и о передаче главенства речи не шло. Рег мог заниматься всем, что ему заблагорассудится, средств на его развлечения не жалели. А Беллатриса — наследница рода и красавица, пользующаяся вполне заслуженной популярностью. У неё ни времени, ни усидчивости бы не хватило.

— Весомый аргумент, — признал я. — Ну а Рей?

— Не знаю, — развёл руками Нотт. — Вообще-то, если ты вдруг не догадался, это не та тема, которую приятели обсуждают за стаканчиком виски.

От Эдриана я отстал, но вопрос запал мне в душу.

Если Антонин сумел сбежать из Азкабана с помощью крестража, то почему бы не…

— Доброе утро, — приветствовали нас Драко с Регулусом, вместе входя в столовую.

— А Рей где?

Парни развели руками, и я поднялся из-за стола:

— Пойду потороплю его.

Эдриан проводил меня нечитаемым взглядом, но мне было всё равно — не терпелось задать вопрос. Постучав, я приоткрыл дверь и заглянул в комнату Реймонда.

— Есть минутка?

— Даже две, — улыбнулся тот, делая приглашающий жест. — Всё в порядке?

— Ага. Долохов на суде попытался напасть на авроров и его убили. И теперь он возрождается в новом теле. Свободном.

— Хм. И?

— Рей, у тебя есть крестраж?

Мальсибер замер. Положив на стул мантию, он медленно обернулся ко мне и внимательно посмотрел. И только после этого ответил:

— Есть.

Я вздохнул с облегчением и широко улыбнулся.

— Отлично! Значит, даже если тебя осудят или что-то ещё случится…

— Но его нет у меня.

Я помрачнел.

— Как это нет? А где он?

— Это долгая история, — уклончиво ответил Рей и вернулся к сборам.

— А ты торопишься?

— Вообще-то, да. Министр прислал Патронуса, надо кое-что проверить.

— Но, Рей! Это же важно!

— Важно, я не спорю. Но мы можем поговорить, когда я вернусь.

— А в лес мы сегодня не пойдём?

Мальсибер улыбнулся и взъерошил мне волосы:

— И не надейся. Я ненадолго. Вернусь, аппарируем в очередной лес и там и поговорим. Договорились?

— Ладно… Ты что же, даже не позавтракаешь?

— Не успеваю, — развёл тот руками.

Что же ты скрываешь, мой дорогой друг? Выйдя вслед за Реймондом, я сверлил его спину вопросительным взглядом, но, хоть не чувствовать этого он не мог, игнорировал мастерски.

— Не накручивай себя, — посоветовал Рей и аппарировал.


* * *

До возвращения Реймонда я ломал себе голову, как его крестраж может оказаться неизвестно где. С одной стороны, поскольку при ритуале возрождения присутствие самого осколка души не требовалось, в этом не было ничего фатального, с другой — пример Нагайны показывал, что хранение крестраж под рукой — не гарантия его безопасности. С третьей же, мне с самого начала было непонятно, почему Тёмный Лорд не утопил свои крестражи в Атлантическом океане или хотя бы в Северном море, где до них точно не смогла бы добраться ни единая живая или мёртвая душа. Однако была и четвёртая сторона: выпустить из поля зрения собственный крестраж было бы непросто уже хотя бы из моральных соображений.

— Хозяин, вам письмо.

Отвлёкшись от размышлений, я вопросительно повернулся к Кричеру.

— Дом же защищён от совиной почты!

— Поэтому сова снаружи, — ехидно протянул домовик, махнув в сторону улицы.

Подойдя к окну, я действительно увидел бурую сову на ближайшем дереве. Нахохленная птица сидела неподвижно и выглядела как неудачный опыт таксидермиста.

— Как она нашла дом? — с опаской глядя на почтальонку, спросил я Кричера.

— Она давно сидит, — пожал плечами эльф.

Вспомнив, что довольно часто аппарирую неподалёку от Гриммо, а потом иду пару кварталов пешком, я успокоился насчёт того, как сова смогла меня выследить: долететь она успела, а вот отдать письмо — нет, я уже скрылся под защитой Блэк-хауса.

Призвав куртку, я аппарировал на привычное расстояние в пару кварталов в безлюдный проулок, и спустя несколько минут сова спланировала рядом со мной. Машинально проверив послание на зловредные чары и яды, я отвязал конверт и отпустил несчастную птицу, а сам вернулся домой.

Послание было от Смита, чему я очень удивился, ведь писать он не мог — его личность была стёрта. Но, стоило развернуть пергамент, стало очевидно, что автором письма был кто-то другой.

— Кто тебе пишет? — без особого интереса спросил Регулус, увидев в моих руках конверт.

— Пока не знаю. Кто-то хочет уверить меня, что это от Смита, но… Хм, любопытно… — протянул я, пробежав глазами первые строчки.

— Что там?

— Дамблдору пришло письмо от тёти Петуньи.

У Рега непроизвольно открылся рот. И это было неудивительно, ведь я рассказывал об отношении Дурслей ко всему ненормальному.

— И… что?

— Меня уведомляют, что директор послание проигнорировал, не распечатывая выбросив. А вот автор этого решил на свой страх и риск проверить, что с моими родственниками, и узнал о тяжёлой болезни Дадли.

— Хм. И что будешь делать?

— Ничего, — просто ответил я. — Слишком уж высока вероятность того, что меня пытаются заманить в очередную ловушку.

Регулус кивнул и разговор увял.

Допустим, ради сына тётя переступила через себя и обратилась за помощью к миссис Фигг, а уже та отправила письмо Дамблдору. Это вполне правдоподобно. Если бы речь шла о самой Петунье или Верноне, я бы не сомневался ни секунды, но Дадли был моим кузеном, и, несмотря на наши не слишком хорошие отношения, смерти я ему не желал. Собственно, его и обвинить-то особо было не в чем, он просто следовал примеру родителей и портил мне жизнь, не имея ума задуматься о верности собственного поведения.

— А если это не ловушка? — подал голос Регулус. — Что если… Автор послания просто приспособленец, надеющийся, что ему это зачтётся?

— Орден расформирован, однако Дамблдор по-прежнему пользуется услугами фениксовцев: мы видели того же Джордана в его кабинете. Адрес Дурслей мало кто знал. Из моих сокурсников только Уизли и Грейнджер. И, кстати, Ли, которого Альбус уже отправлял к Дурслям.

— Думаешь, это он?

— Похоже на то. Вот только зачем ему это?

— Может, он уже не верит в победу Дамблдора? — предположил Рег. — Драко говорил, что у Смита нюх на чужие неприятности. Кто бы ни написал это, возможно, дело не в ловушке, а в желании задобрить тебя сейчас, пока ещё не стало слишком поздно?

Пожав плечами, я ещё раз перечитал письмо и выбросил его.

— Как бы то ни было, рисковать я не стану. Не те это люди, ради которых стоит напрягаться.


* * *

Мысли о Дурслях недолго занимали меня. Регулус упомянул об интересном маскировочном заклинании, вычитанном в библиотеке, и мы с энтузиазмом принялись разбираться в нём. Вскоре появился Реймонд и, наспех прожевав пару бутербродов, утащил меня в очередную аппарацию в лес.

— Теперь расскажешь? — сразу же спросил я, не забыв о желании расспросить его о истории с крестражем.

— Вот так с места в карьер? Впрочем, другого я от тебя и не ждал. Крестраж украли, — усмехнулся он и в упор посмотрел на меня, словно проверяя реакцию. — Да, Бастер, это не шутка, его действительно украли.

Несколько минут я переваривал услышанное, а потом задал «гениальный» вопрос:

— Кто?

Рей рассмеялся.

— Знал бы — пошёл и отобрал.

— Логично, — вынужденно признал я. — И всё же, как это получилось?

— Крестраж я изготовил, когда мне было девятнадцать. Отец настоял — я был единственным наследником и не имел права рисковать собой до того, как обзаведусь собственными детьми, а крестраж гарантировал, что возможность позаботиться о роде у меня останется несмотря ни на что. Поскольку ритуал требовал массы сил и времени, я решил, что мой крестраж должен быть приятным на глаз, и взял выдохшийся амулет. Магии в нём не осталось ни капли, но, надо признать, вещица была очень красивая. И дорогая. И первое время я по собственной глупости таскал его с собой — за время подготовки привык, что он постоянно перед глазами и не мог расстаться, — Реймонд усмехнулся и осуждающе покачал головой. — Никто не застрахован от подобного, но… В общем, за глупость я и был наказан. В один далеко не прекрасный день, вернувшись из рейда, я обнаружил пропажу.

— Так его украли или ты сам его потерял?

— Потерял? — расхохотался Мальсибер. — Ну ты и скажешь! Такую насыщенную магией вещь нельзя потерять! Крестраж — это не просто безделушка, это часть тебя. Ты же не можешь просто потерять руку, к примеру, и не заметить этого. В горячке боя я не сразу осознал, что чего-то не хватает, а когда адреналин схлынул… Это был неприятный сюрприз. Полагаю, украсть пытались именно амулет, его первоначальные свойства были довольно солидными: защита от ментального воздействия. Но найти никаких следов не удалось.

— Думаешь, он лежит в чьём-нибудь сейфе?

— Уверен в этом, — покивал Реймонд. — Уничтожать такую красивую вещь глупо, но и как амулет она не работает. Что с ней ещё делать, как не в сейф забросить? В случае чего это не помещает моему возрождению, но всё же ситуация сама по себе не слишком приятная.

— Почему?

— Бастер, я сражался с этими людьми спина к спине, доверял им свою жизнь, даже дружил с некоторыми, а в итоге кто-то из них украл мой крестраж!

— Ну… неприятно, конечно, но ведь главное, что твоя жизнь — вне опасности. А люди… большинство из них давно мертвы.

А ещё в свете новой информации стоит подумать о том, чтобы запастись всеми необходимыми ингредиентами. На всякий случай. Без Северуса, конечно, будет ох как не просто приготовить то самое невероятно сложное зелье, что запускало ритуал возрождения, но…

Не подозревающий о моих мыслях Рей улыбнулся и, внезапно наклонившись, подобрал что-то с земли… В следующее мгновение мне в грудь впечатался снежок.

Он неожиданности я замер, смотря на него широко распахнутыми глазами. Он расхохотался.

— Слишком уж у тебя было серьёзное выражение лица. Всё хорошо, не забывай об этом.

— Ага.

А что ещё я мог ответить? Всё действительно было в порядке, и такой Мальсибер — раскрасневшийся от мороза, смеющийся, довольный жизнью, — мне нравился.

Несмотря на то, что обнаружить следы Коцита нам по-прежнему не удавалось, сегодня мы возвращались домой в отличном настроении.
Vasabi
Администратор
Гуру слэша и яоя
*****


Опять обострилась дружба факультетов!
Сообщений: 3845
Репутация: +531/-0
Оффлайн Оффлайн


« Ответ #61 : 28 Апреля 2017, 15:35:04 »

Глава 58

— И как вам ещё не надоело? — риторически протянул Драко, с усмешкой наблюдая, как я сажусь прямо на пол у камина и тяну руки к огню. — Сколько вы ещё собираетесь «дышать свежим воздухом»?

— Он прав, — заметил Нотт, — дел невпроворот, а вы тратите время на бессмысленные поиски.

— Помимо загадки раздвоения Дамблдора, неплохо было бы узнать место, из которого в случае чего придётся вытаскивать одного из нас, — серьёзно ответил Рей, принимая чай от услужливого Кричера. — Мне, знаешь ли, там не слишком понравилось — сервис не на высоте, так что если кто-то из вас попадётся, я приложу максимум усилий, чтобы сократить срок пребывания в камере до минимума. И было бы неплохо знать заранее, к чему именно нужно прилагать усилия.

— Боюсь, второй раз Альбус не совершит ту же ошибку, и в случае пленения найдёт место понадёжнее.

— Эдриан…

Нотт махнул рукой, показывая, что не намерен продолжать спор, и тема разговора сменилась. К сожалению, на ту, что обсуждать мне было не приятно.

Грея руки о чашку, я старательно игнорировал намёки на необходимость новой встречи с Лили. После снятия части блоков к ней постепенно возвращались воспоминания, и Рей с Эдрианом считали, что мне будет полезно получше узнать мать, очевидно, полагая, что это поспособствует моему желанию «подружиться». Вот только я уже узнал то, что меня интересовало, а на прошлое чужой женщины, по воле судьбы оказавшейся моей ближайшей кровной родственницей, мне было наплевать.

Лили мне не нравилась. Не как мать-кукушка, а просто как человек.

На встречу мне всё же пришлось согласиться, и, отогревшись, мы аппарировали в Лутон. Однако я даже не стал утруждаться и создавать видимость радушия.

Первую неловкость мы вроде преодолели ещё в прошлый раз, однако на качестве общения это не сказалось. Лили пыталась изобразить гостеприимную хозяйку, но на меня это не произвело впечатления. Любезно пододвинутая ко мне тарелка с хаггисом вызвала брезгливую гримасу, три ложки сахара в чае — недовольство, а предложение посмотреть дом — злость. Разумеется, она не могла знать моих вкусов, но вот спросить о них должна была. А вместо этого Лили пыталась создать иллюзию того, что я — не чужой человек, о котором она ничего не знает, а один из её давно изученных детей. Она старалась вести себя как мать, вот только я был сиротой и эту показушную заботу воспринимал как издевательство. Сыном я быть не умел и учиться не собирался.

Начинать ссору не хотелось, поэтому я просто игнорировал Лили и общался с её мужем. Как-то незаметно разговор перешёл на обсуждения ситуации с оборотнями, а потом и на судьбу незаконнорождённой дочери Бруствера, которую так до сих пор и не смогли обнаружить.

— Она, конечно, не заслуживает такой судьбы, — резюмировал я, — но лезть к чужому человеку, когда тот явно дал понять, что не желает контактировать — глупость.

— Гарри! Как ты можешь так говорить! — всплеснула руками Лили, очевидно, примеряя ситуацию на себя. — Он же её отец!

Я отметил, что она не удосужилась назвать меня так, как я представился, но смолчал.

— И что? Биологическое отцовство на фоне его поведения наоборот недвусмысленно указывает, что дочь ему абсолютно не нужна.

— Кингсли должен был…

— В том-то и дело, что ничего он ей не должен, — усмехнулся я. — У неё даже доказательств не было, что она действительно его дочь. Воспоминания покойницы — не то, что стал бы рассматривать Визенгамот. Кингсли, конечно, тот ещё жук, но не понятно, почему он просто не приказал охране её вышвырнуть и не запретил пускать в Министерство впоследствии, спишем это на шок от встречи с прошлым. В конце концов, он мог её просто убить, как нам всем известно, подобные решения ему не в новинку, но почему-то он не стал ничего этого делать. И из-за этого пострадала куча народа.

— Девочка просто хотела обрести семью, — встала на защиту Селены Лили, гневно глядя на меня.

— Много хочешь — мало получишь, — отрезал я, наслаждаясь её недовольством. — Собственно, мне плевать на неё… Да и на погибших, если совсем честно. Вопрос в том, что все эти события не лучшим образом сказываются на репутации Ферриса.

— Я не понимаю, как ты можешь быть таким чёрствым!

Она ещё что-то говорила, доказывала, что любая жизнь священна, а я смотрел и понимал, почему слизеринцы всегда с таким презрением относились к гриффиндорцам. Это выглядело насколько фальшиво! Нет, я понимал, Лили искренне верит в то, что говорит; я сам пару лет назад думал схожим образом. Вот только судьба преподнесла мне достаточно болезненных уроков, чтобы я смог избавиться от абстрактной любви к миру и сочувствия каждому человеку, а Лили, видимо, так и осталась гриффиндоркой-идеалисткой, живущей пафосными слоганами, а не реальными обстоятельствами. И я отказывался принимать тот факт, что кто-то может на полном серьёзе заявлять нечто подобное.

Она меня бесила каждым своим словом, и, даже понимая, что моё поведение больше подходит кому-то вроде капризного Дадли, не мог отказаться себе в удовольствии подразнить её, сказать наперекор, сделать назло… Она хотела, чтобы я принял её как мать? Что ж, не всегда исполнение желаний должно быть в радость. Не все дети уважают родителей, заглядывают им в рот и радостно повторяют каждое слово. Бывают «трудные подростки», так почему бы Лили не познакомиться с такой версией сына? Я не был согласен с её позицией, о чём я и не преминул сообщить:

— Избавь нас от всей этой чуши. Думаешь, кому-то из нас важно, сколько магглов покусают?

— Но, Гарри…

— Меня зовут Бастер, — фыркнул я.

— Тебя зовут Гарри, — нахмурившись, повторила она, но быстро вернулась к предыдущей теме, видимо, по моему выражению лица поняв, что этот спор ни к чему хорошему не приведёт. — Если бы ты мог защитить людей, неужели ты не сделал бы этого?

— Нет, — отрезал я, вспоминая, к каким печальным последствиям каждый раз приводило это самое желание спасти других.

— Но так же нельзя! Ты обязан помочь родной стране защититься от оборотней…

— Родной стране?! — мой голос приобрёл угрожающие нотки даже помимо моей воли. — Как подбросить ребёнка на порог магглам, так «Гарри, ты сирота», а как потребовалась защита, так, оказывается, вся магическая Британия мне родня? Нет уж! Сирота так сирота!

Лили не нашлась с ответом, остальные тоже промолчали. Я встал и решительно запахнул мантию.

— Рей, прошу больше не принуждать меня к визитам в этот дом. Общество этой женщины мне неприятно, — Лили ахнула и прижала ладонь к губам. — Мартин, приятно было познакомиться.

— Взаимно, — как ни в чём не бывало улыбнулся тот. — Надеюсь, обида на мою жену не помешает тебе навестить меня и познакомиться со Стефаном.

— Я подумаю, — уклончиво кивнул я и аппарировал прямо из гостиной, нарушая все возможные нормы поведения в обществе. Вот только мне было плевать.

Терпеть общество Лили я не хотел ни одной лишней секунды.

Злость переполняла меня. Не хотелось никого видеть — я боялся сорваться, — поэтому я аппарировал к дому Северуса, тому самому, что стал нашим убежищем после Азкабана.

Войдя внутрь, я прошёлся по первому этажу, уничтожая следы запустения в виде пыли, и рухнул на диван. Зачем я уступил? Ведь знал, чувствовал, что общение с Лили не принесёт мне ничего хорошего! Мы слишком разные. Я не только не понимал её, но и отказывался признавать за ней право на такое поведение. Она старалась быть доброй… прощать… Несмотря ни на что была готова помочь страждущим и несчастным… Она так и осталась гриффиндоркой, при виде малейшей несправедливости бросающейся в бой с открытым забралом. Пусть она не помнила всех невзгод, сам факт, что ей лгали, ею манипулировали, у неё, в конце концов, отобрали сына! Должен был заставить Лили ожесточиться. Но она не изменилась. И это казалось мне отвратительным лицемерием, потому что я не понимал, как подобное возможно.

Неужели она настолько довольна нынешней жизнью, что не жалеет о том, чего лишилась? Неужели она так счастлива, что потеря первенца для неё пустой звук?.. Вероятно, возвращённые воспоминания не имели эмоциональной окраски, и потому она так спокойно всё восприняла, я, к сожалению, всё помнил отчётливо. И я хотел каждому воздать по делам его. Я стребую плату с каждого, кто принял участие в разрушении моей жизни. С процентами.

Сидя на этом самом месте почти два года назад, я составил список целей для моей мести. За эти месяцы многое переменилось, но не моё желание отомстить. Я начал с крёстного — человека, которого я несколько лет считал своим единственным близким. Он мёртв. Потом были Уизли — их судьбе никто в здравом уме не позавидует. Затем пришёл черёд орденцев…

Мои руки не обагрены кровью, но безнаказанными виновные не остались. Я хотел убить Рона с Гермионой, Лили и Альбуса. Грейнджер погибла без моего вмешательства, Эванс оказалась оправдана благодаря новой информации о событиях прошлого, Уизли, можно сказать, отделался легче всего, но и он не избежал мести.

Из первоочередных целей остался только Дамблдор, до которого я по-прежнему не могу добраться. А из второстепенных — Ли Джордан и Андромеда Тонкс. И это из списка, занимавшего целый лист! Я мог по праву гордиться собой…

За размышлениями я не заметил, как встал с дивана и принялся за уборку — это помогало упорядочить мысли. Помыл холодильник, уничтожил испортившиеся продукты, на остальные наложил чары стазиса… Заварив себе кофе из баночки, я опустился на стул и вперил взгляд в окно.

Мне слишком часто приходилось делать то, что не хотелось. Всё моё детство прошло под знаком принуждения, вся юность — под словом «должен». Хватит! Бойтесь гнева терпеливых. Больше я никому не позволю диктовать мне, что делать. Я не желаю иметь с Лили ничего общего. Мне нравится Мартин, с ним я и стану общаться. Возможно, смогу сблизиться со Стефаном. Но с Лили — категорически нет. Эта женщина даже не удосужилась запомнить моё новое имя, так с чего бы мне считаться с ней? За её слабость и неспособность постоять за себя, мне пришлось платить годами унижений и лишений. Признаю, ей тоже пришлось несладко, но она последние пятнадцать лет жила счастлива с новым мужем и детьми, а я терпел тычки Дурслей, рисковал жизнью в Хогвартсе и за его пределами, был вынужден спасать Британию от Тёмного Лорда…

Я знал, что во мне говорит обида, но затыкать её не хотел. Дело даже не в том, насколько виновата Лили, сам факт, что я никогда не знал материнского внимания снимал с меня обязанность изображать даже минимальную доброжелательность. Он похоронила сына слепо доверившись Дамблдору и ничего не став проверять, что ж, я похороню мать, не став насильно заставлять себя искать в ней что-то хорошее. В конце концов, я не обязан.

А вот способ поквитаться с Дамблдором я обязательно найду. Я не отступлюсь, пока старый интриган не получит по заслугам. С процентами, да.

Но пока моей следующей целью станет Андромеда…


* * *

Дом миссис Тонкс никуда не делся с прежнего места: очевидно, она не считала нужным прятаться под Фиделиусом. Стоя у калитки в мантии-невидимке, я проверил защитные чары, убедился, что при желании смогу взломать их самостоятельно за несколько минут, и аппарировал домой. Соваться в чужой дом без плана и пути отхода я не собирался.

Ни Рей, ни Эдриан не сказали ни слова насчёт моего хамского поведения в доме Лили, но, на всякий случай, я решил окончательно расставить все точки над «и»:

— Я не буду с ней общаться.

— Мы поняли.

Я переводил взгляд с одного на другого, готовый отстаивать право самому решать, с кем и как проводить время, но они оба выглядели совершенно обычно, а не так, словно намеревались спорить.

— Ну ладно тогда.

— О, вы уже дома? — констатировал Малфой, входя в гостиную. — У меня просьба.

— Говори, — милостиво махнул рукой Эдриан, кажется, не меньше меня радующийся возможности сменить тему незаметно.

— Мне нужна кровь единорога, — неуверенно сообщил Драко, — совсем чуть-чуть. Но после всего, что наворотили Бруствер с Дамблдором, с поставками ингредиентов большие проблемы. В общем…

— Драко, давай ближе к делу.

— Хм… Рей, ты не сходишь в Лютный?

— Сейчас? — демонстративно посмотрев на часы, уточнил тот.

— Нет, конечно, не сейчас. Завтра, к примеру? Просто Бэрк абсолютно не уважает меня и, мало того, что постарается обобрать, так ещё и товар подсунет некачественный. А больше единорожьей крови ни у кого, кажется, и нет. По крайней мере сколько я не спрашивал, никто не признался в том, что есть…

— Ладно, схожу завтра.

— Спасибо! Я тебе список напишу! — воскликнул Драко и тут призвал пергамент.

— То есть сам ты со мной не пойдёшь?

— Завтра же понедельник, — развёл руками Малфой.

— Ясно. Бастер, составишь компанию?

Я кивнул, и тема была исчерпана. Идея с заготовкой всех необходимых для активации крестража ингредиентов так и не оставила меня, но афишировать паранойю не хотелось, так что о том, чтобы приобрести всё прямо завтра, не шло и речи. Хотя…

Пергамент так и остался лежать на столе, когда мы отправились спать. Закрыв двери своей комнаты, я позвал Кричера и приказал принести список. Дописать несколько строк (я решил не наглеть, и не вписывать всё нужное, лишь те ингредиенты, что были запрещёнными и наиболее редкими) — дело минуты.

Пергамент вернулся в гостиную, а я с чувством глубокого удовлетворения завалился спать.
Vasabi
Администратор
Гуру слэша и яоя
*****


Опять обострилась дружба факультетов!
Сообщений: 3845
Репутация: +531/-0
Оффлайн Оффлайн


« Ответ #62 : 30 Апреля 2017, 13:48:31 »

Глава 59

Благодаря просьбе Драко мне не пришлось просыпаться ни свет ни заря — очередной лес ждал только после обеда. Кроме Регулуса в доме никого не было, так что мы мирно позавтракали, обсуждая продолжающиеся поиски Селены, и перебрались в гостиную.

Реймонд появился около одиннадцати.

— Бастер, собирайся. Чаю с бутербродами выпью, и выходим.

— Ладно, — протянул я, глядя на уже закрывшуюся дверь. — Придётся тебе самому продолжать, — ободряюще улыбнулся я Регулусу, вставая.

— Да я уже привык, — хмыкнул тот. — Уже и почерк Скитер не напрягает, и сокращения её стали понятны… В общем, думаю, скоро закончу с переводом её каракулей.

Я улыбнулся и пошёл к себе.

Узнавать о прошлом Дамблдора было довольно интересно, но не слишком полезно. Разумеется, встречалась и многообещающая информация, как, например, заверенная Гринготтсом расписка, согласно которой Альбус выплатил огромные суммы нескольким членам Конфедерации магов на следующий день после своего избрания верховным чародеем, однако дела многолетней давности обладали весьма спорной ценностью. Даже если мы сумеем доказать, что его избрали за взятки, а не честным голосованием, обнародование этой информации ничего не даст: люди верят только в то, во что хотят верить.

Мальсибер умудрился проглотить бутерброды быстрее, чем я сходил за тёплой мантией, так что когда я спустился на первый этаж, он уже ждал меня, нетерпеливо постукивая каблуком.

Аппарировали мы в самое начало Лютного переулка. Оглянувшись на Косой, я удивился, что, несмотря на понедельник, народу было немало. В Лютном же всё так же преобладало запустение. Искомая лавка находилась всего в паре минут ходьбы, так что ничего интересного я не заметил по пути… Зато войдя внутрь под звон дверного колокольчика нос к носу столкнулся со следующей целью.

— Ну здравствуйте, миссис Тонкс, — издевательски протянул я, загораживая выход. — Давно не виделись.

Андромеда машинально отступила на шаг назад и уставилась на меня как на призрака. Однако в её глазах было только узнавание — не страх.

— Здравствуй, Гарри, — почти спокойно произнесла она, не делая попытки сбежать. — Рада тебя видеть.

Я растерялся. Рей окинул миссис Тонкс цепким взглядом и прошёл к стойке, предъявив Бэрку малфоевский список, а я так и стоял в дверях, не зная, как реагировать на слова, в которых не смог распознать фальшь.

— И что же вас радует в этой встрече? — после паузы осведомился я.

— Я писала тебе, хотела встретиться…

Её письмо я помнил. Как и то, что она состояла в Ордене.

— Причём тут Орден? — отмахнулась миссис Тонкс, словно попытка заманить меня в ловушку была мелочью, недостойной упоминания.

— Я не могу вам помочь! Это запрещено к продаже!

Мы с Андромедой синхронно вздрогнули и повернулись на крик.

— Но тебе придётся это сделать, — небрежно поигрывая палочкой, сообщил Рей, в упор смотря на хозяина лавки.

— Вы не понимаете… — проскулил Бэрк.

— Мне нужно то, что указано на пергаменте, — равнодушно озвучил Реймонд очевидное. — Я жду.

Поскольку ситуация с редкими ингредиентами действительно была напряжённой, в лавку мы явились не прибегнув к маскировке или оборотному зелью. Меня узнала Андромеда, а вот Рея узнал хозяин. Случайного покупателя Бэрк мог просто послать, указав на дверь; мог отказать и Драко, ведь за его спиной больше не маячил Люциус. Но не выполнить заказ Пожирателя смерти Ближнего круга Карактакус Бэрк не мог: репутация Мальсибера была такова, что ему не нужно было не то что угрожать, но даже просить, одного прозрачного намёка хватало, чтобы люди спешили выполнить его желания. Лишь бы Рей оставил их в покое.

— М-минутку, — проблеял Бэрк, исчезая в подсобке.

Реймонд с улыбкой повернулся к нам.

— Значит, вы рады видеть его? — обратился он к Андромеде. Та неуверенно кивнула, с опаской следя за руками Рея. — Ну что ж, это прекрасно. Сейчас мистер Бэрк принесёт мой заказ, и мы полностью в вашем распоряжении.

Миссис Тонкс сглотнула, а я развеселился. Реймонд порой такой забавный.

До возвращения хозяина лавки больше не было произнесено ни слова. Андромеда, очевидно, сто раз успела пожалеть, что не сбежала тотчас же, как только узнала меня, а теперь боялась лишний раз вздохнуть — близость Мальсибера её явно напрягала. А я просто не знал, о чём говорить. Степень её виновности я пока не имел возможности выяснить, так что о мести говорить было рано, однако обсудить хотелось многое.

— Итак? — с издевательской вежливостью поблагодарив бледного, дрожащего Бэрка, Рей подошёл к нам и вопросительно изогнул бровь. — Разве вы не желаете пригласить нас на чашечку чая?

Она затравленно посмотрела на меня и молча протянула руку.

— Прекрасно, — резюмировал я и, одновременно сжав пальцы ей и Рею, аппарировал к её дому, не дожидаясь, пока миссис Тонкс решит, можно ли нас «пригласить на чай».

— О, ты знаешь мой адрес? — удивилась Андромеда и неуверенно улыбнулась. — Проходите.

Мы с Реем переглянулись и двинулись следом.

Мальсибера Андромеда явно боялась, но даже не пыталась намекнуть, что он нежеланный гость. Складывалось впечатление, что она доверяем мне настолько, что даже не думала о том, что Рей может навредить ей или внуку…

— Устраивайтесь, я проверю Тедди и вернусь.

Реймонд пару раз взмахнул волшебной палочкой, проверяя, нет ли чар на креслах и в гостиной, и без опаски сел.

Она пустила нас в дом — что это: глупость, или Мартин был прав, и никому из чистокровных магов не придёт в голову навредить ребёнку? Я много думал об этом, и не находил опровержения. Лестрейнджи с Лонгботтомами — Невилл мирно спал в своей кроватке, и Пожиратели не тронули его. Стефан, догнавший меня на выходе из дома после того, как я пытал его мать. Теперь Андромеда, спокойно впустившая врагов в дом… Если это правда, магический мир заслуживает большего уважения, чем маггловский, где традиционно считается, что цель оправдывает средства.

— Простите за задержку, — скованно улыбнулась миссис Тонкс, входя в помещение с подносом.

— Не стоит извиняться, разумеется, маленький ребёнок требует внимания, — понимающе кивнул Реймонд.

Андромеда заметно успокоилась.

— Гарри, ты получил моё письмо?

— Да, — односложно ответил я.

— И… что ты думаешь об этом?

— О чём именно?

Она, казалось, даже растерялась.

— Ну как же… Хм…

— Миссис Тонкс, давайте начистоту, — насладившись её неуверенностью, предложил я. — Когда Римус предложил мне стать крёстным его сына, я был польщён и с радостью согласился. Но тогда всё было иначе. Я был Мальчиком-Который-Выжил, Надеждой магического мира, сыном его лучших друзей. Теперь я никто. Разыскиваемое лицо номер один, антигерой, новый Тёмный Лорд. Да, официально меня больше не ищут, но стоит мне появиться на публике, и отсутствие ордера не остановит настроенную против меня толпу. Зачем вам подпускать к внуку неблагонадёжного изгоя?

Не то что бы я ждал, что она начнёт убеждать, что вовсе не считает меня Тёмным Лордом, однако Андромеде всё-таки удалось меня удивить.

— Меня интересуешь ты сам, а не то, кем тебя видят окружающие. Кем бы ты ни был — героем или новым Тёмным Лордом, — ты сильный волшебник. Тедди очень повезёт, если ты станешь его крёстным.

— И всё же я не понимаю, зачем вам это.

— Скажите, миссис Тонкс, кто знал о вашем письме? — вдруг задал вопрос Рей.

— Зовите меня Андромеда, мистер Мальсибер. А насчёт того, кто знал… Никто. Я сделала всё возможное, чтобы о моём желании встретиться с Гарри никто не прознал.

— И с чего такая забота?

Миссис Тонкс вздохнула, перевела взгляд с Рея на меня и обратно, снова вздохнула, поставила чашку на столик…

— Вам сложно назвать истинную причину?

— Да. Очень сложно, — откровенно ответила она. — Я знала, что Гарри у Пожирателей смерти, и надеялась, что он не пленник, а… Что он поможет мне связаться с одним из них.

Мы с Реймондом переглянулись: такого мы определённо не ожидали услышать.

— Вот что, Андромеда, если вы желаете, чтобы мы вам поверили, расскажите всю правду, а не отрывочные и недоказуемые её части.

— Я не…

— Поймите правильно, я не считаю вас врагом, однако и другом вы не являетесь. И даже если он, — Рей кивнул в мою сторону, — захочет сблизиться с вами, я этого не позволю до тех пор, пока не буду на все сто процентов убеждён, что это безопасно, и вы не прячете нож за спиной.

— Я понимаю…

— Это правда, что вы были влюблены в Рабастана Лестрейнджа? — прямо спросил я, устав наблюдать за светской беседой.

Рей хмыкнул, жестом показав, что самоустраняется. Миссис Тонкс же лишь снова вздохнула.

— Вижу, ты собрал сведения перед встречей.

— Нет. Наша сегодняшняя встреча абсолютно случайна.

Она недоверчиво посмотрела на меня, однако кивнула.

— Это правда, Гарри. Нас с Рабастаном связывает общее прошлое.

— Так Нимфадора всё же была его дочерью?

— Бас… эм… кхе-кхе… Гарри! — я рассмеялся, глядя на попытки Рея вспомнить моё имя.

— Всё в порядке, мистер Мальсибер, — отойдя от шока, снисходительно усмехнулась миссис Тонкс.

— Реймонд.

Андромеда кивнула.

— Нет, Гарри, Дора была дочерью моего мужа. Но Рабастан… наш роман длился не один десяток лет.

— Как это возможно?!

— Должно быть, ты слышал, что я навещала сестру в Азкабане? Так вот я ходила не к Белле, это была, так сказать, официальная версия. А на самом деле за небольшую плату охрана пускала меня к Рабастану. Собственно, нам пришлось расстаться лишь после того, как я овдовела.

— Какой в этом смысл?

— Я не могла больше общаться с тем, кто…

— Вы думали, что Лестрейндж убил вашего мужа? — закончил за неё Реймонд. Андромеда кивнула. — Это был не он.

— Правда?!

То, с какой надеждой она это воскликнула, без дополнительных слов однозначно указывало, что её любовь к младшему Лестрейнджу не прошла.

— Правда, — улыбнулся Рей, — это сделали егеря.

— Вы не представляете, как много для меня это значит… Гарри, но откуда ты узнал о моих отношениях с Рабастаном? Мы тщательно хранили свой секрет…

— Эм… — что ответить я не знал и в поисках поддержки обернулся к Рею.

— Одну минуту, — попросил тот, доставая из кармана пейджерный блокнот. — Мы не уверены, что именно можем ответить, как вы понимаете, информацию о вас вы получили из источника, который может не пожелать раскрывать своё инкогнито.

Пару секунд миссис Тонкс наблюдала, как Рей пишет, а потом повернулась ко мне:

— Так тебе известно, где он?

— Нет, простите. Вашу историю мы узнали только после того, как вы предположили, что Брасс — это Лестрейндж.

Андромеда погрустнела, даже не поинтересовавшись, как эта информация стала известна мне.

Как и в случае с Лили, желание мстить испарилось после того, как была рассказана всего лишь малая часть истории. Если письмо было продиктовано желанием обеспечить Тедди поддержкой на любой случай жизни, а не желанием заманить меня в ловушку, мстить ей просто не за что. Если она сказала правду, обвинить Андромеду не в чем. Помочь она всё равно ничем мне бы не смогла, а попытавшись — только подставилась бы…

— Андромеда, вы готовы принести непреложный обет, что…

— Да!

— Вы не дослушали, — мягко улыбнулся Реймонд.

— С Дамблдором мне давно не по пути, — просто ответила она. — Я миллионы раз жалела о своём опрометчивом поступке, из-за которого потеряла возможность жить в привычном мире и общаться с родными и близкими людьми. Тот, кто рассказал вам о моих отношениях с Рабастаном, явно не чужой мне человек. Если обет позволит хотя бы немного разрушить ту стену, что я сама возвела между собой и остальными чистокровными магами — я готова.

Я посмотрел на Рея — тот кивнул, — и аппарировал домой за Регулусом и Драко. Раньше мне нравилась Андромеда, и, раз она невиновна, можно отбросить прошедшее время и сказать, что она мне нравится и сейчас. А это означало, что двое моих друзей получат возможность восстановить связи с давно потерянной сестрой и тётей, а я сам в скором времени смогу ввести нового члена в род Блэков.

Неплохой итог похода за покупками.


* * *

В доме Андромеды мы задержались до поздней ночи.

Регулус боялся встречаться с кузиной, но наше с Реем присутствие его немного успокоило, так что он не стал отказываться от свидания. Драко пришлось уговаривать дольше. Но, в конце концов, и он согласился, в тайной надежде, что удастся что-нибудь узнать о матери.

Парни явно не знали, как вести себя с новообретённой родственницей.

— Миссис Тонкс, позвольте вам представить Драко Малфоя и Регулуса Блэка, — степенно произнёс я и отступил в сторону, позволяя им троим рассмотреть друг друга.

Драко кивнул, а Рег смущённо улыбнулся и махнул рукой в приветственном жесте.

— О Мерлин! — воскликнула миссис Тонкс, едва услышав имя кузена. — Это и вправду ты?!

— Я, Меда, — смутился Регулус, а в следующую секунду уже обнимал расплакавшуюся кузину, бросившуюся к нему.

В какой-то момент я даже позавидовал им, но быстро отогнал неуместное чувство, и дальше просто радовался за друга.

Со второго этажа донёсся недовольный рёв, и Андромеда извинилась и встала.

— Можно, я с вами?

Мы все удивлённо уставились на Малфоя.

— В конце концов, он мой племянник, — покраснев до кончиков ушей, фыркнул Драко.

— Ну разумеется можно! — улыбнулась миссис Тонкс, и они оба скрылись на лестнице.

— Всё же невероятно, что никто не догадался, что у неё роман с Лестрейнджем, — заметил Мальсибер.

— Меда та ещё конспираторша, — усмехнулся Регулус.

— Ты рад, что я тебя притащил?

Он широко улыбнулся и кивнул:

— Бастер, после моего воскрешения, это — лучший твой поступок!

Я польщённо поклонился.

— Лучшим будет ввод Тедди в род.

— О!

— Если вы, конечно, не против, — поспешно добавил я, обернувшись к застывшей с мальчиком на руках посреди лестницы Андромеде.

— Как я могу быть против?! — она спустилась, передала ребёнка Малфою, который вовсе не выглядел шокированным этим обстоятельством, и подошла ко мне. — Гарри…

В её глазах стояли слёзы, отчего я окончательно смутился.

— Да я просто…

— Молчи, — приказала она с улыбкой и крепко меня обняла.

Да уж, порой молчание — золото, особенно в ситуациях, подобных этой, когда подобрать подходящие слова практически невозможно.
Vasabi
Администратор
Гуру слэша и яоя
*****


Опять обострилась дружба факультетов!
Сообщений: 3845
Репутация: +531/-0
Оффлайн Оффлайн


« Ответ #63 : 03 Мая 2017, 05:29:14 »

Глава 60

В процессе общения с Андромедой периодически повисали неловкие паузы, потому что даже для Регулуса, знакомого с ней с рождения, перерыв в столько лет был серьёзным препятствием, для нас же она и вовсе была совершенно чужой женщиной. И каждый раз, когда разговор ни о чём прерывался, я перехватывал инициативу и задавал неудобные вопросы.

Начал я с того, что полюбопытствовал насчёт роли «профессора Брасса» в исполнении Рабастана Лестрейнджа — той темы, что точно волновала миссис Тонкс, — и почти сразу стало очевидно, что о делах этого Пожирателя смерти Андромеда знает много больше его соратников и друзей.

— Об этих чарах я, конечно же, знала, мы вместе на них наткнулись, когда прятались в библиотеке от внимательных взглядов родителей и домовиков в юности. Но тогда нам не удалось с ними справиться, и я выбросила их из головы, а вот Стэн смог разобрался, наверное, в Азкабане — там у него было много времени на размышления.

— Но вы не узнали его.

— Драко… Я меньше всего ожидала встретить моего Рабастана на собрании Ордена Феникса! — воскликнула Андромеда. — Это было настолько неожиданно, что, даже увидев до боли знакомую жестикуляцию, услышав родные интонации, всмотревшись в чужое лицо, я так и не смогла понять, что это он. Лишь когда Стэн бросился в окно и обернулся тем самым дымным чёрным потоком, я… — она замолчала и горестно покачала головой. — А ведь он ни словом, ни взглядом не дал мне понять, что он не профессор Брасс.

— Думаю, сидя рядом с Дамблдором, Лестрейндж просто не мог так рисковать, — утешающе произнёс Мальсибер, пока мы переваривали информацию.

Миссис Тонкс кивнула, и обсуждение перешло на Альбуса, с него на Хогвартс, а потом в разговоре снова возникла пауза. Которой я поспешил воспользоваться:

— Скажите, Андромеда, а эти чары, которыми воспользовался мистер Лестрейндж, о них ещё кто-нибудь знал?

Она ненадолго задумалась, а потом кивнула:

— Разумеется. Это не запретные чары, мы их обнаружили в библиотеке Блэк-хауса, так что любой член семьи или даже гость мог наткнуться на нужную книгу.

— А миссис Малфой… Нарцисса?

Драко вздрогнул, Регулус сжал его руку в жесте поддержки, Рей удивлённо посмотрел на меня, не понимая смысла вопроса, а Андромеда просто пожала плечами:

— Могла и узнать, но… Прости, Драко, — она даже слегка покраснела, — твоя мама предпочитала библиотеке поклонников, так что поиски редких чар не были ей свойственны. А почему ты спросил?

— Вы же знаете о том, что случилось с «Дырявым котлом»? — издалека начал я.

— Разумеется. После пожара владелец поспешил получить страховку и избавился от проклятого бара. «Котёл» был настолько стар и ужасен, что вообще непонятно, получали ли хозяева хоть какую-то прибыль. Бар снесли под основание, а на его месте должны возвести современное здание с кафе на первом этаже и номерами наверху, в которое будет не стыдно зайти приличным людям. Новый хозяин — Конор Бетольди — мой давний знакомый, мы учились вместе в Хогвартсе, так что я в курсе его планов, и, должна признать, звучит всё более чем привлекательно.

О перестройке «Котла» я слышал впервые, но то, что Ханна получила страховку, удивило: в «Пророке» писали, что она лишилась всего, а оказалось, что она ещё и выиграла от уничтожения бара. Но сейчас меня волновал другой вопрос, так что я вернулся к предыдущей теме и кратко пересказал наши с Малфоем приключения и события, что к ним привели.

— Если Люциус и Нарцисса смогли скрыться, то оборотное зелье отпадает — враги не смогли бы достать частицы их кожи или волосы, и тогда эти чары…

— Эм… У меня был медальон с локоном Цисси, — задумчиво протянула миссис Тонкс и вскочила с кресла, бросившись к лестнице.

Мы не успели обменяться даже парой слов, как она вернулась обратно, держа в вытянутой руке красивый серебряный медальон, украшенный зелёными камнями.

— И что?

— Волосы пропали, — растерянно сообщила она.

Мы взволнованно переглянулись и уставились на миссис Тонкс.

— Меда…

— Я не знаю, кто мог их украсть, — едва не плача, произнесла она, сжимая медальон так, что побелели пальцы. — После смерти Тэда ко мне многие заглядывали выказать сочувствие, а уж когда Дора… Я плохо помню, кто заходил.

— Всё в порядке, Андромеда, — первым сориентировался Малфой, поспешив обнять расстроившуюся тётю. — Ничего страшного.

— Одной загадкой стало меньше, — констатировал Реймонд, когда миссис Тонкс успокоилась. — Жаль, что вопросов по-прежнему слишком много.


* * *

Утром мы посвятили Эдриана во все подробности визита в дом миссис Тонкс, но к сближению с Андромедой он отнёсся равнодушно: не враг и хорошо. А вот Регулус с Драко с первого же дня стали постоянно пропадать в гостях, видимо, в попытке наверстать упущенное время. Рег общался с давно потерянной кузиной, зато Малфой смог удивить: время он предпочитал проводить с малышом Тэдди.

Мне миссис Тонкс хоть и нравилась, потребности видеться я не ощущал, так что предложение Реймонда продолжить поиск Коцита поддержал.

В последнее время я вообще не желал никого впускать в свой мир. Потеря Северуса ударила сильнее, чем можно было предположить, и пока я не был готов даже думать о новых знакомствах: мне нравился мой круг общения и расширять его не хотелось. А ещё где-то глубоко внутри жил приобретённый в школьные годы страх, что, распыляясь, можно лишиться и того немного, что ценно. Тратить время, которое я могу провести с друзьями, на общение с теми, кто мне в лучшем случае просто нравится, а в худшем раздражает, как Лили, я не видел смысла. Да и страх предательства всё ещё был силён во мне.

Андромеду, разумеется, расспросили обо всём, что она видела, пока входила в состав Ордена, но полезных сведений было мало. Загадка Дамблдора так и осталась неразрешённой.

В сотый раз рассматривая надписи на картах, я задумался о Селене. Из обсуждений орденцев следовало, что её перевели в тайную тюрьму, но лежащая у меня на коленях карта не отображала ни одного женского имени… нет ли у Альбуса ещё одной тайной тюрьмы?..

— Не сходи с ума, — усмехнулся Эдриан, оторвавшись от чтения, и только тогда я понял, что начал рассуждать вслух.

— Да я так… — я запнулся, с удивлением глядя на него.

— Что?

— Ты — это ты.

— Без оборотного, в смысле? — улыбнулся Нотт. — Я оправдан, помнишь? Я изредка встречаюсь с министром в своём натуральном виде. Постепенно приучаю общественность, так сказать.

— Это не опасно? — уточнил я на всякий случай.

— Нет… Ну, может, чуть-чуть. Но я не могу всю жизнь пить зелье. Раскрываться мы пока не планируем, однако сотрудники Министерства не должны вздрагивать, едва завидев в толпе бывшего Пожирателя смерти.

— Понятно.

— Бастер…

Удивлённый тоном, я вопросительно поднял бровь, но Эдриан не спешил продолжать.

— Что?

— Хм. Насчёт штрафа, что ты заплатил за меня…

— Эдриан…

— Подожди, послушай.

Вздохнув, я кивнул, хотя предпочёл бы избежать этого разговора.

— Говори.

— О том, что семья не может себе многого позволить, я знал сколько себя помню, но осознание пришло в шесть лет. Моя мать заболела, но денег на дорогостоящие зелья не было. Тогда я поклялся, что сделаю всё возможное и невозможное, но верну роду былое величие, — он невесело усмехнулся и продолжил: — После смерти деда стало очевидно, что финансовая ситуация много хуже, чем кто бы то ни было мог представить. Отцу пришлось сильно постараться, чтобы нам хотя бы на еду хватало — долгов было так много, что впору было собственные органы продавать. Когда я стал главой семьи, голод нам уже не грозил. За годы службы Тёмному Лорду мне удалось расплатиться с несколькими кредиторами, но это была капля в море. Всё, что я зарабатывал, шло на погашение долгов. Со стороны, наверное, странно смотрится, что при моих доходах, я вынужден ходить в одной и той же мантии, но зарабатывая тысячи, даже двадцать галлеонов — и то кажутся мне крупной суммой, потому что свободных средств у меня никогда не было. Я клялся, что передам сыну не долговые расписки и недовольных кредиторов, а наследие. И почти смог этого достичь. Но я привык полагаться только на себя, и твой поступок… — он замолчал, но я знал, что это было лишь начало, и главного он ещё не сказал, а потому не торопился что-то говорить. И оказался прав. — Я благодарен тебе, хотя, наверное, по моему поведению этого не было заметно. Действительно благодарен. Но быть ещё и твоим должником я не могу. Я договорился с гоблинами, на твоё имя открыт счёт, куда будут переводиться средства в счёт уплаты долга. Ситуация вроде стабилизировалась, так что поток денежных средств не должен прерываться, и, я надеюсь, за пару лет смогу расплатиться.

Я знал, что так и будет. Знал, что не имею права оскорбить друга и союзника отказом, поэтому не стал спорить и просто кивнул.

— Я не ставлю тебе никаких сроков. В конце концов, я сам поставил тебя в неудобное положение, не предупредив о том, что навешиваю на тебя новый долг.

— Ты хороший человек, Бастер, — улыбнулся Нотт, — я рад, что несмотря на то, что этим часто злоупотребляли, ты не изменился.

— Я изменился.

— Но не в этом.

— Не буду спорить, но… У меня друзей никогда не было, до Хогвартса я вообще считал, что с такими как я нельзя дружить, — я смущённо улыбнулся, вспоминая свой восторг в тот момент, когда Рон впервые назвал меня другом. — А после Хогвартса стало очевидно, что, хоть дружить я научился, друзей у меня по-прежнему нет.

— Хорошее место Азкабан, — улыбнулся Нотт, и мы вместе рассмеялись.

— Да уж.

— Меня ты спас от необходимости выбирать: лишиться магии или вернуться в Азкабан, и я тебе очень благодарен, — вдруг совершенно серьёзно сказал он. — Но с Реем не пытайся провернуть этот фокус.

— Да я и не…

— Бастер, у Мальсибера гонора хватит на всех нас. Он сам явится в Азкабан, лишь бы никто не покусился на его свободу выбора. Реймонду рассчитывать на снисхождение не приходится, даже если судьи будут в самом благодушном настроении, меньше двадцати лет ему не светит.

Я помрачнел.

— И что делать?

— Помнишь, ты как-то высказывал идею о новой личности? Мы работаем в этом направлении. Его досье в Аврорате уничтожено — «потерялось», все колдофото тоже. Пару недель назад мне удалось подкупить одного бывшего невыразимца, и тот провёл ритуал, благодаря которому имя Рея исчезло из всех документов, что были в Министерстве магии.

— О его существовании просто забудут?

— Именно. Сейчас самое опасное время. Идут суды, и далеко не все обвиняемые стойко принимают приговор. Если кто-нибудь из Пожирателей попытается приплести Рея на слушании Визенгамота, всё пойдёт прахом.

— Но ведь можно что-то сделать…

— Мы делаем, — усмехнулся Эдриан. — Жадность — очень распространённый порок, особенно среди азкабановских стражников. Молчание покупается… Но риск всё равно остаётся. Однако пока всё идёт по плану и, если так и продолжится, через пару-тройку лет Мальсибер сможет совершенно спокойно гулять по Косому переулку, ничего не опасаясь. О нём просто забудут.

Словно наяву я услышал, как с души с грохотом свалился огромный камень.

— Эд, если что-то понадобится — что угодно! — просто дай знать.

— Ну разумеется, — улыбнулся тот в ответ. — Ладно, мне пора собираться.

— Удачи. И будь, пожалуйста, осторожен.

— Вы тоже, — хмыкнул Эдриан, закатив глаза. — В конце концов, именно вам с Реем не сидится на месте.

Глядя в дверной проём, где скрылся Нотт, я поймал себя на том, что сижу и улыбаюсь. Судьба не была добра к моему старшему другу и вдосталь попинала его, но Эдриан не сдался, не опустился, продолжил борьбу. Даже трагедия с Теодором не смогла его сломать. Редко, но я (и почти уверен, что не только я) иногда замечал, как он смотрит на Регулуса. С тоской и болью, которые никогда окончательно не затихнут. Его сын погиб, а Эдриан был вынужден каждый день видеть его и знать, что в теле его ребёнка живёт другой человек, тот, кто сумел возродиться из небытия. Какую внутреннюю силу нужно иметь, чтобы не возненавидеть того, кому повезло больше? Относиться к Регулусу, как к родному?..

Но главным выводом, что я сделал из стихийного монолога Нотта было то, что он не отказался от детской мечты возродить величие рода и передать детям наследие. Иными словами, Эдриан всерьёз рассматривал возможность снова завести семью.

И идя к своей цели, он умудрялся ещё и о всех нас заботиться. Эдриан Нотт — вот кто хороший человек. А ещё, я абсолютно уверен в этом, из него получится прекрасный отец. Повезёт его будущим детям.

Широко улыбнувшись, я встряхнул головой, отбрасывая с глаз отросшую чёлку, и двинулся в столовую. Меня окружают достойные восхищения личности, неплохо было бы наконец начать соответствовать…
Atang
Администратор
Гуру слэша и яоя
*****


Неужели ты сможешь меня забыть?
Сообщений: 3454
Репутация: +518/-0
Онлайн Онлайн


« Ответ #64 : 08 Мая 2017, 14:57:01 »

Глава 61

Поиски Коцита продолжались, и очередная аппарация привела нас в сердце Шотландии. Это был последний лес крупных размеров в северной части карты, и мы возлагали на него немалые надежды.

Вокруг, насколько хватало глаз, расстилался мёртвый пейзаж. Голые ветки деревьев и кустов под прозрачно-голубым высоким небом настраивали на меланхоличный лад. А грязь под ногами его лишь усугубляла. Хотя в Лондоне весна давно вступила в свои права и не осталось даже намёка на зиму, здесь встречались островки подтаявшего снега и было заметно холоднее.

Некоторое время мы шли молча, глядя под ноги — единообразный лесной пейзаж давно приелся, — но вскоре завели беседу об изменениях, необходимых Аврорату для успешного выполнения своих обязанностей. Вернее, это был монолог Реймонда, рассуждавшего на тему модернизации силовых структур, без которой Великобритания не сможет нормально развиваться. Говорил он много, периодически углубляясь в специфические дебри профессиональных обязанностей авроров, из которых я мало что понимал, но воодушевление Рея само по себе было заразительным, и причин не соглашаться с его словами не находилось.

Интересно, хватит ли энтузиазма Мальсибера на то, чтобы претворить всё это в жизнь?

— …Когда Эдриан дал мне папку, я не рассчитывал найти там что-то стоящее. Но, поняв, что это наследие Амелии Боунс — сразу изменил своё мнение. Написанная ею памятка для авроров — это практически готовый устав. Все указанные ограничения — разумны, советы — дельны, наказания — справедливы. Она, конечно, была нашим врагом, но за светлый ум её уважали не только коллеги, но и Пожиратели смерти. А уж её принципиальность и неподкупность — это и вовсе достойно восхищения. Я написал Сьюзен, просил выяснить, не осталось ли где-нибудь бумаг Амелии, но ответа пока не получил. Если удастся обнаружить её архив…

— Осторожно! — воскликнул я, заметив пикирующую птицу. Мы едва успели пригнуться, как сова на бреющем полёте пролетела прямо над головой. — Тупое создание! — крикнул я вдогонку.

— Письмо, — хмыкнул Рей, доставая палочку. — Эм…

Что-то в его тоне было такого, что я непроизвольно сделал шаг назад:

— Что? На нём что-то есть?

Мальсибер повернулся ко мне всем корпусом и вдруг широко улыбнулся.

— Рей? — голос дрогнул, потому что я, кажется, догадался, что услышу.

— Чары не действуют! — подтверждая мои подозрения, сообщил он.

Путаясь в складках мантии от волнения, я достал свою волшебную палочку и произнёс диагностические чары. Магия не слушалась. Лишь слабое колебание силы глубоко внутри подтверждало, что дело не во мне, а в местности вокруг. Дважды повторив попытку проверить послание на зловредные чары или яды, я, наконец поверил в реальность происходящего. Тут же стало ощутимо постепенно усилившееся давление антиаппарационного щита, которое мы не замечали до этого.

— Мы нашли его! — хотелось закричать, но голос наоборот опустился до едва различимого шёпота. Рей согласно кивнул и выразительно перевёл взгляд на пергамент, лежащий у моих ног. — Это от того же человека, что и письмо о Дурслях, — сообщил я, опустившись на корточки и присмотревшись к почерку.

— Думаешь, оно безопасно?

Я пожал плечами:

— Порт-ключи здесь уже не действуют, так что в ловушку я в любом случае не перемещусь.

Пару секунд Рей молча рассматривал конверт, постепенно пропитывающийся влагой от лежания на земле — я не торопил, — а потом единым движением отстранил меня и взял послание в руку.

— Рей!!!

— Спокойно, — он вскрыл конверт, прислушиваясь к ощущениям, и с облегчением передал пергамент мне: — Вроде всё чисто.

— Не делай так больше.

— Всё нормально.

— Нет, не нормально, — мгновенно завёлся я, не на шутку испугавшись того, что могло случиться. — Это моё письмо, значит, если проклятие есть, оно предназначено мне!

— Ну давай ещё поссоримся из-за того, что я украл твоё проклятие, — рассмеялся Мальсибер, явно не собираясь относиться к ситуации серьёзно. — Читай уже.

Пробурчав себе под нос несколько непечатных выражений, хорошо иллюстрирующих моё отношение к произошедшему, я, наконец-то, начал читать.

— Забавно, — резюмировал я, складывая послание и убирая его в карман.

— Что там?

— Этот доброжелатель сам решил помочь Дурслям, правильно предположив, что я посчитаю сообщение ловушкой и не полезу в неё. Дадли абсолютно здоров и передаёт мне привет.

— Действительно забавно. Кто бы ни был автором этого письма, он очень странный человек, если на самом деле считает, что помощь тем, кого ты ненавидел всю сознательную жизнь, станет его спасательным кругом.

Я кивнул и осмотрелся.

— Сколько мы прошли?

— Миль шесть-семь.

— Мне кажется больше.

— Даже если и больше, ненамного. Мы аппарировали на возвышенность, то есть вполне вероятно сразу оказались в поле действия чар.

— Хочешь сказать, мы шли не от границы?

— Именно. И антиаппарационное поле ещё не сплошное. Чувствуешь?

Я неуверенно кивнул. Давление я ощущал, но оно было заметно слабее, чем в тот первый раз.

— Ладно, это неважно. Главное, мы нашли этот проклятый лес.

— Угу, теперь нужно быть осторожнее в сотню раз.

— Разумеется.

— Бастер, прошу, не геройствуй.

— Я и не собирался!

— Ну да, конечно, вот только если бы Малфой не выполнил моё распоряжение и не утащил тебя из Косого переулка, мы с тобой оказались бы в соседних камерах. Пообещай, что если я прикажу уходить, ты не станешь…

— Я тебя не брошу! — воскликнул я обиженно. Сама мысль об этом вызывала отвращение.

— Тогда дальше — я сам.

— Что?! — я едва не задохнулся от возмущения.

Он просто стоял засунув руки в карманы и смотрел на меня. И было в его взгляде что-то такое, отчего все возражения растворялись, а голова сама собой опускалась в согласном кивке.

— Прекрасно, — удовлетворённо кивнул Рей. — И не забудь об этом, если запахнет жареным.

Дальше мы шли в молчании. Я злился и не скрывал этого, но Мальсибер явно плевать хотел с Астрономической башни на моё недовольство. Конечно, мне было очень далеко до Рея во владении боевыми заклинаниями и вообще как магу, и я прекрасно понимал, что его слова продиктованы исключительно заботой о моей же безопасности, но это отнюдь не означало, что я был согласен с его точкой зрения.

Вот только когда я собрался с мыслями и решил вслух выразить недовольство навязанным решением, наконец-то обратил внимание на главное: пока я пережёвывал обиду, не глядя по сторонам шагая вперёд, Рей сканировал округу внимательным взглядом, периодически обходя (и вынуждая и меня их огибать) не замеченные мной подозрительные участки. Стало стыдно.

— Ты прав, — негромко произнёс я. — Я буду точно следовать всем твоим указаниям.

Он удивлённо обернулся и просто кивнул, и дальше мы снова шли в тишине.

Час или около того спустя Рей наконец объявил привал. Привычно потянувшись за палочкой, намереваясь трансфигурировать ближайшую корягу в комфортабельное кресло, я со стоном оборвал движение и сел прямо так: магии не было.

— Устал? — усмехнулся Реймонд, плавно опускаясь на соседний корень.

— Немного, — качнул я головой, не желая признавать, что ноги гудят.

— Ну-ну. Ещё не поздно вернуться.

— В смысле?

— Я сам могу обследовать местность.

— Я иду с тобой, и это не обсуждается!

— Не заводись, — улыбнулся он и достал из кармана пейджерный блокнот. — Сообщу, что мы в порядке.

— Пожрать бы.

— Бастер, ты же понимаешь, что мы ещё неизвестно сколько времени проторчим в этом лесу? — серьёзно поинтересовался Рей. — И горячих булочек нам никто не принесёт.

— Дай немного поныть, — смутился я. — Я всё понимаю.

— Ну-ну, — недоверчиво протянул он, но возвращаться к разговору о моей отправке домой не стал, за что я был благодарен.

Как бы всё ни сложилось, я не отступлю и не оставлю Рея одного.


* * *

Когда начало смеркаться, я переставлял ноги исключительно силой упрямства. Я замёрз, в животе бурчало от голода, мышцы ног уже не ныли, а болели, но я молчал. Глядя на Мальсибера, бодро шагавшего чуть впереди, во мне просыпалось упорство. И зависть.

Когда он внезапно остановился, я не успел сориентироваться и налетел прямо на его спину.

— Ш-ш-ш! — поймав меня до того, как я рухнул в грязь, Рей аккуратно придержал меня за локоть, пока я не встал уверенно, и прижал палец к губам. — Смотри, — отпуская меня, он рукой указал направление.

— Это оно?!

— Да. Именно отсюда я сбежал.

Открывшееся в просвете деревьев строение не впечатляло. Не очень большое, одноэтажное, оно не выглядело, как отлично защищённая тюрьма. Серое здание с узкими малочисленными окнами, на которых были металлические решётки и ставни, больше всего напоминало армейские бункеры, виденные мной в фильмах о войне.

— Внешность обманчива, — улыбнулся Рей, заметив мою удивлённую гримасу. — Под землёй оно намного больше.

— Чёрт! Мы забыли карту!

— Мы на разведке, помнишь? — он ничуть не выглядел расстроенным.

— То есть нам придётся ещё раз сюда добираться?!

— Мне — да, а тебе…

— Я с тобой! — противореча сам себе, тут же возразил я.

— Хорошо… Так, сиди тут…

— Я с тобой! — повторил я с напором.

— Вдвоём соваться ближе слишком опасно. Я обойду здание по периметру, проверю охрану. А ты, пожалуйста, постарайся не влезть в неприятности. Нестись сейчас сломя голову к границе антиаппарационной зоны было бы слишком утомительно.

Насупившись, я уселся прямо на подтаявший снег, радуясь, что мантия зачарована на совесть и пропускает минимум холода, и приготовился ждать. Время тянулось невыносимо медленно. Охранник у дверей пару раз переступил с ноги на ногу, меняя позу, чем насторожил меня, но Рея явно не заметил. Как, впрочем, и я. Мальсибер буквально растворился в тенях.

— Отдохнул? Можем возвращаться.

Я едва не заорал от испуга, когда он бесшумно возник рядом.

— Всё в порядке?!

— В полном, — он успокоительно улыбнулся и потрепал меня по волосам. — Идём, нечего маячить в опасной близости от объекта.

Обратный путь показался намного короче, но аппарировать в Блэк-хаус мы смогли лишь незадолго до полуночи.

— Вы хоть немного уважаете нас, или настолько наплевательски относитесь, что не удосужились даже сообщение написать?! — именно такими словами нас приветствовал Малфой, и, судя по нахмуренным бровям Эдриана, тот полностью разделял чувства Драко.

— Я написал, — растерялся Рей.

— Он писал, — подтвердил я.

— Значит, вы нашли обезмагиченный лес?! — тут же понял в чём дело Нотт.

— Нашли, — гордо сообщил Рей. — Но вы узнаете о нём не раньше, чем мы пообедаем, поужинаем и отогреемся.

— Кричер!

— Кричер уже накрывает на стол, мистер Нотт. Кричер — хороший эльф!

— Кричер просто замечательный эльф, — широко улыбнулся я, и счастливый домовик засиял.


* * *

Рассказ о нашем многочасовом нахождении на вражеской территории уложился всего в пару фраз, так что, пока мы с Реем ужинали, остальные имели возможность обдумать информацию.

— Лезть туда снова — полное безумие, — первым высказался Нотт. — Никакой уважительной причины для этого нет, а потому…

— Уважительной? А как насчёт того, что Дамблдор…

— Рей, — перебил Эдриан, — ты не можешь быть уверен, что человек, подписанный на карте именем директора — окажется полезен.

Реймонд, кажется, онемел от такого поворота.

— Ты же не серьёзно? — медленно спросил он после небольшой паузы.

— Я серьёзно.

— Почему ты говоришь об этом только сейчас? — непонимающе посмотрел на него я. — Мы достаточно долго искали это место, ты не возражал. А теперь…

— Нам нужна Селена Бруствер, — откровенно ответил он. — Эль Гордо, или как там его на самом деле зовут, прекратил нападения на англичан не по доброте душевной, а чтобы не мешать поискам. И он не преминет возобновить резню, если девчонка не вернётся к нему. Поскольку её исчезновение — заслуга Дамблдора, я не видел смысла препятствовать вашим поискам, полагая, что она может содержаться в той самой тайной тюрьме, где находился и Рей. Однако карта…

— Но, Эдриан! Пусть мы не приблизились к разгадке местопребывания Селены, разве два Дамблдора — не повод приложить усилия и узнать, наконец, какого Мордреда происходит?!

— Бастер…

— Он прав, — хмуро глядя на друга, поддержал меня Мальсибер. — Риск, конечно, есть, с этим я не спорю, но…

— Риск?! — фыркнул Нотт. — Это было риском, пока вы бегали по лесам. Сейчас то, что ты хочешь сделать — чистое самоубийство.

— Ты не прав, — холодно ответил Реймонд.

— Ты просто не понимаешь…

— И что-то мне подсказывает, что ты не постесняешься разъяснить, — издевательски протянул он, недоброжелательно глядя на Эдриана.

Нотт вздохнул.

— Бастер смотрит тебе в рот, — я изумлённо подскочил на стуле, готовый спорить, но Эд даже не посмотрел в мою сторону, сверля Мальсибера раздражённым взглядом, — а ты суёшь голову в петлю просто от скуки, рискуя не только своей, но и его жизнью. Но он нужен нам! Без него, без его присутствия, половина наших союзников расползётся по своим норам, предоставляя другим разбираться с обрушившимися на Британию проблемами. Вот только других нет. Этим должны заниматься мы, иначе следующему поколению достанется в лучшем случае разорённая страна, а в худшем — война с маггловским миром.

— Давай обойдёмся без пафосных лозунгов, — лениво отмахнулся Рей, но я видел, как он напряжён. — Хотя если тебе они нравятся, что ж… Нам нужно победить не только в кабинетах, но и в людских душах, отравленных дамблдоровской идеологией. А для этого, в первую очередь, необходимо избавиться от самого отравителя — Дамблдора. Победить его в честной дуэли невозможно: ни у кого из нас не хватит сил, и это уже не говоря о том, что сражаться честно он просто-напросто не умеет. Нам необходимо подорвать доверие населения к нему, для чего нужен компромат, нужны доказательства, нужны свидетели, в конце концов! Человек, находящийся в тюрьме, по меньшей мере, знает нечто важное о нашем общем враге — иначе почему бы он там находился? И ты заявляешь, что я занимаюсь ерундой?!

— Я заявляю, что ты не должен рисковать Бастером.

— Мне не пять лет, и я сам могу решить, хочу ли рисковать, — обиженно, но твёрдо возразил я. — Ты не можешь винить Рея в том, что я хочу действовать. И вообще, посмотри на ситуацию с другой стороны: если бы не он, я давно бы свернул себе шею.

— Не преувеличивай, — усмехнулся тот.

— Эдриан, я не стану отсиживаться в Блэк-хаусе, когда могу оказать реальное содействие. Да, порой я действую импульсивно и рискованно, но я учусь. Дамблдор — мой враг. Я не могу остаться в тылу.

— Вас не переубедить, — констатировал Нотт с тяжким вздохом. — И что же вы намереваетесь предпринять? Притащить этого человека сюда?

— По обстоятельствам, — пожал плечами Рей.

— Допросить его, — одновременно ответил я. — Мы не собираемся рисковать больше, чем это необходимо, и пытаться его освободить. Но поговорить с ним необходимо.

— Мне кажется, это неплохая идея, — негромко вставил Регулус, когда в столовой повисла тишина.

— Твоя следующая цель Дамблдор? — уточнил Драко и, когда я кивнул, улыбнулся: — Разрушь его жизнь, Бастер Блэк.

Серьёзно посмотрев на Малфоя, я кивнул:

— Непременно.
Vasabi
Администратор
Гуру слэша и яоя
*****


Опять обострилась дружба факультетов!
Сообщений: 3845
Репутация: +531/-0
Оффлайн Оффлайн


« Ответ #65 : 12 Мая 2017, 08:17:12 »

Глава 62. Часть 1

После разговора с Эдрианом настроение у всех упало, так что спать мы отправились не в лучшем расположении духа, что, однако, не помешало проснуться на рассвете. Выпив кофе, я перебрался в гостиную и стал размышлять, как свести предстоящий риск к минимальным значениям.

Для начала я решил вновь посмотреть на карту, надеясь запомнить извилистый путь до цели, а заодно выяснить, по каким маршрутам проводят патрулирование.

— Направо, прямо, прямо, налево, налево, направо, прямо, прямо, прямо, налево…

— Доброе утро, — приветствовал меня Малфой, остановившись у входа в гостиную. — Хочешь выучить лабиринт?

— Ага.

— Лучше карту держи при себе, — посоветовал он. Помявшись, Драко всё же вошёл и сел напротив: — Будь осторожен, ладно?

— Конечно.

— Нет, Бастер, будь очень-очень осторожен.

Я вздохнул:

— Обещаю.

— Вот и славно. Ладно, мне пора… Удачи.

Реймонд появился примерно через час. Когда он вошёл, первым делом я обратил внимание на то, что одет он был по-маггловски: в джинсы и кожаную куртку. А уже потом заметил у него в руках пригоршню изготовленных мной амулетов, которые он со злостью распихивал по карманам.

— Ты не передумал? — я выразительно нахмурился, и он пожал плечами: — Прости, но я должен был спросить. Итак, нужно продумать план…

Проработка деталей заняла пару часов: хоть и казалось, что всё уже сотню раз оговорено, эти мелочи могли спасти нам жизни или свободу, а потому лишний раз убедиться в том, что всё учтено и мы не прогорим на какой-нибудь ерунде, было не лишним. Определившись с тем, что и как будем делать (вплоть до того, с какой ноги начинать шагать, находясь под одной мантией-невидимкой), мы спустились в столовую, чтобы подкрепиться перед предстоящим путешествием через лес. И хотя вторую чашку чая я старательно растягивал, время отправляться всё же наступило.

— Последний шанс передумать, — не глядя на меня, сказал Реймонд.

Я фыркнул, и он достал пейджерный блокнот.

— Сегодня Дамблдор должен быть в Министерстве, — пояснил он, после того, как дописал. — Слушание по очередному законопроекту обещает затянуться до позднего вечера, так что старик будет всё время на виду, и у нас есть уникальный шанс узнать, насколько он настоящий сразу двумя способами… А вот и ответ, — Рей прочитал и кивнул, — директор прибыл.

— Значит, теперь точно можно отправляться, — бодро резюмировал я, надевая тёплую маггловскую куртку, что ждала своего часа на спинке стула: она была намного удобнее мантии для путешествия через лес. — Догоняй!

И аппарировал. Рей появился сразу после меня, и, переглянувшись, мы молча двинулись вперёд.

Вчера я не обращал внимание на окружавшую природу, лишь констатировал разницу температур, но сейчас, пытаясь успокоиться перед проникновением в тайную тюрьму, шанс выбраться из которой был не слишком велик, с интересом глазел по сторонам. Щебетанье птиц заглушало издаваемый мной шум, а Мальсибер умудрялся передвигаться не издавая ни звука, так что можно было не опасаться, что наше приближение заметят раньше времени. Весна активно вступала в свои права; кое-где в низинах ещё лежал снег, но, чем глубже в обезмагиченную зону мы забирались, тем разнообразнее был пейзаж: на прогалинах вовсю зеленела сочная трава, на деревьях распускались почки, странной формы кусты были усеяны маленькими листочками, а некоторые растения я вообще видел впервые в жизни. К травологии я никогда не относился с должным уважением, но сейчас задумался, нет ли вокруг чего-то опасного — хозяева не брезговали никакими средствами защиты, ведь не просто так Реймонд идёт зигзагами.

Здание появилось внезапно. Для меня — Рей явно прекрасно ориентировался на местности.

— Ну что ж, доставай мантию-невидимку, и можно выдвигаться, — непринуждённо произнёс он. — Главное, помни: никаких лишних звуков!

Я кивнул и, достав мантию, расправил её.

Все возможные чары, которые могли помочь нам остаться незамеченными, но при этом не столь сильные, чтобы на них среагировала защита Коцита, были заблаговременно наложены на одежду и обувь, так что теперь всё, что оставалось — это спрятаться под мантией-невидимкой, и можно было иди.

Сердце колотилось где-то в горле, ладони внезапно вспотели…

— Бастер, всё хорошо, — улыбнулся Рей, накидывая на нас обоих мантию. — Вместе мы сможем выбраться отсюда без потерь.

— Хорошо бы, — вымученно растянул губы я.

— Тогда — вперёд!

И мы сделали первый шаг вниз по склону.

Что ж, теперь можно было лишь молиться, чтобы какая-нибудь непредвиденная гадость не испортила всё. И надеяться на благоприятный исход операции.

— Удачи нам.

Добраться до входа при свете дня по открытой местности — занятие то ещё. А когда приходится не только соблюдать естественную в такой ситуации осторожность, но и следить за шириной шага — это дополнительная нервотрёпка. Однако мы сделали это! До охранника оставалось всего два ярда, когда дверь начала медленно со скрипом открываться.

Мы замерли, боясь даже глубоко вздохнуть. Охранник вытянулся по струнке и тоже затаил дыхание.

— Alles is kalm(1)? — спросил высокий мужчина с зализанными волосами, очевидно, какой-то начальник.

— Dat klopt(2)! — отрапортовал охранник.

Хоть я и не знал даже на каком языке они говорили, и так было понятно, о чём речь. Пока я рассматривал нового персонажа, прикидывая, верны ли наши предположения относительно палочки МакГонагалл, которая, по идее, должна была работать в этой обезмагиченной зоне, и успеет ли Рей применить два Империуса один за другим до того, как противники сообразят, что происходит, и подадут сигнал остальному персоналу, Мальсибер принялся тянуть меня в сторону — сопротивляться мне и в голову не пришло. И спустя две минуты мы обогнули мужчин со спины, и, как только начальник сделал шаг от двери, умудрились незаметно проскользнуть внутрь.

Дверь с душераздирающим скрипом закрылась прямо за моей спиной, едва не прищемив подол мантии.

Коридор был пуст — мы вздохнули с облегчением. Прямо у входа располагалась застеклённая будка, очевидно, пост охраны. К счастью, внутри никого не было. Однако задерживаться было неразумно, и мы поспешили добраться до ближайшей развилки, где шанс избежать неприятной встречи становился в два раза выше.

Преодолев несколько поворотов, я убедился, что поспешность выводов — враг правды: небольшое снаружи здание внутри оказалось магически расширенно, и намного превосходило ожидания. Наконец мы добрались до лестницы на нижний уровень, и я достал карту. Убедившись, что путь впереди чист, я, опасаясь говорить, знаками показал Рею, что мантию можно снять (идти под ней было жутко неудобно), и он тут же откинул полы, вздохнув с облегчением. Не задерживаясь, мы двинулись вперёд; я на ходу скомкал мантию-невидимку и сунул её в карман.

Длинная лестница со стёртыми ступенями привела в тёмный коридор. Шагнув с последней ступеньки, я притормозил, надеясь, что глаза привыкнут к темноте, но одинокие бледные факелы, расположенные на значительном удалении друг от друга, были не в силах разогнать мрак. Снова проверив карту, я зажёг маггловский фонарик, взятый специально на такой случай, и осторожно двинулся вперёд.

Почти сразу стало понятно, что карта не учитывает масштаб. Повороты и двери она показывала верно, а вот длину коридоров… Участок, выглядевший на пергаменте размером с две камеры, на деле оказался уходящей в темноту бесконечной кишкой.

Ровный каменный пол был выложен идеально подогнанными огромными плитами, века назад оштукатуренные стены местами покрылись зелёным налётом, низкий потолок давил… Кроме приглушённого магией звука наших шагов и дыхания, ничто не нарушало тишину подземелья. Ни крысиные шорохи, ни звук капель, казалось, ничто не в силах превозмочь мрачное безмолвие. Насыщенный влагой воздух затруднял дыхание. Пройдя всего сто ярдов, я почувствовал, что задыхаюсь.

Обернувшись на шагающего позади Мальсибера, сосредоточенно осматривающего каждый камень, мимо которого мы проходили, и словно не замечающего никакого дискомфорта, я тихо вздохнул и продолжил путь.

Нам пришлось пройти не менее мили по подземному лабиринту, прежде чем бледное пятно на карте оформилось в зелёную точку — обозначение человека.

— Альбус Дамблдор, — шёпотом прочитал я и взволнованно посмотрел на Рея. — Неужели это правда?..

— Вот и проверим, — протянул тот и, обогнув меня, первым зашагал в указанном направлении.

Я поспешил следом, теряясь в догадках. Проникнуть сюда, в эту тайную тюрьму, было совсем не просто. На какие только ухищрения нам не приходилось идти, чтобы выяснить даже не то, как сюда попасть, а о самом существовании этого места! Сколько времени было потрачено на поиски… И что теперь? Ни я, ни Рей, ни даже мы вместе не сможем составить сколько-нибудь реальную силу против нашего врага: Дамблдор с лёгкостью размажет нас по земле и даже не запыхается.

До этого момента мне было интересно понять, что задумал Дамблдор. Хотелось разобраться в его интригах и, конечно же, помешать ему. Однако только сейчас я полностью осознал, что Дамблдор как был нам не по зубам, так и остался. И если кто-то смог занять его место, этот кто-то не только мудрее, но и сильнее человека, которого я сам считаю сильнейшим… Так зачем мы идём вперёд?!

— Рей? — он чуть повернул голову, давая понять, что слышит, но его взгляд был приковал ко тьме впереди. — Если там Дамблдор…

— Эдриан видел его вживую, когда мы отправлялись сюда, — приглушённо сказал Мальсибер. — А карта и тогда показывала, что тот, кто сейчас подписан его именем, находится в том месте, куда мы идём.

— Хочешь сказать, что… Но какой из них настоящий? Дамблдор впереди и Дамблдор, которого видели в Министерстве… — я даже запнулся, с трудом формулируя мысль.

— Я не знаю, — Рей остановился и повернулся ко мне. — Мы уже неоднократно обсуждали этот вопрос, и, к сожалению, никто не дал нам однозначного ответа. Мы вместе выдумывали сложные и заумные причины, стараясь понять, что могло повлиять на логику директора, отчего он совершает глупые ошибки и вообще нехарактерно себя ведёт. Так может объяснение намного проще? Может, это просто не он?

Я не нашёлся с ответом. Как-то это было… слишком просто. Я не знал, как связать вместе все разрозненные кусочки мозаики, но даже по отдельности они внушали страх. Перед окончательной же картиной моё воображение пасовало. Всё же невозможно настолько достоверно скопировать чьё-то поведение, никто не может так играть!

Когда на четвёртом курсе Барти Крауч занял место Грюма, мы не слишком напрягали мозг в попытках разобраться, на что он рассчитывал и как смог решиться на столь беспрецедентную наглость. Но позже я всё понял. Грозный Глаз был легендой Аврората, его боялись, а потому принимали как данность все причуды. Близких же друзей или семьи у него не было. Некому было заметить странности в его поведении, некому было задать элементарный вопрос: «Ты в порядке? Ведёшь себя необычно». С Дамблдором ситуация была ещё более простой. Великий волшебник, которого каждый английский маг, выпустившийся из Хогвартса, считал чудаком, мог безнаказанно творить всё что угодно, и ни у кого не возникло бы вопросов. А если даже и возникло… кто бы посмел их задать?

— Кто же мог занять его место?

Рей пожал плечами и сделал знак молчать — мы приближались к тому, кто мог дать ответы если не на все, то на очень многие наши вопросы.

Без карты мы бы ни за что не смогли добраться до нужного места. Коридор ветвился и изгибался, менял направление, сужался и расширялся, и представлял собой немыслимо запутанный лабиринт. Мы же шли как по ровному; спустя некоторое время Реймонд остановился у ничем не примечательной двери, и я понял — это та самая камера, в которой он провёл два ужасных месяца. Что сказать я не знал, но в подбадриваниях Мальсибер и не нуждался, через пару секунд продолжив путь. За час мы добрались до тупика, в котором располагалась единственная занятая камера.

Иссохшаяся деревянная дверь была оббита железными полосами, петли прятались в глубине камня, смотровое окошко перечерчивали мощные пруты, и это только видимая сторона защиты. Сигнальные чары были единственным, что я смог распознать в клубке магических нитей, оплетающих камеру подобно паутине.

Рей издал звук, который можно было трактовать как досаду и восхищение работой неизвестного мастера одновременно. Переглянувшись, мы поняли, что не сможем взломать чары с наскока, и я шагнул ближе, заглядывая внутрь каменного мешка.

Груда тряпья в углу не могла быть ничем иным, как пленником.

— Эй! — негромко окликнул я и вздрогнул, когда эхо подхватило звук. — Эй, вы меня слышите? — тише позвал я снова.

Человек заворочался, с кряхтением пытаясь разогнуться.

Понятия не имея, с кем свела нас судьба (а в то, что это Альбус мой мозг просто отказывался верить), я против воли испытал сочувствие. Вспомнился Азкабан, с его вечным холодом и бесконечным течением времени… Но эта камера была ещё хуже. У меня было окно — пусть маленькое, но сквозь него проникал свежий морской воздух, и можно было увидеть кусочек неба. У меня были соседи — враги, ставшие друзьями, с которыми можно было говорить, представляя, что находишься в любом другом месте и не чувствовать себя в ловушке. И даже дементоры, чьё присутствие заставляло кровь быстрее течь по венам.

Здесь же не было ничего. Ни света, ни воздуха, ни общества…

— Мальчик мой…

Надтреснутый старческий голос вырвал меня из воспоминаний, и волосы встали дыбом. Сколько бы ни прошло времени, этот голос я не забуду никогда. Непроизвольно отступив, я налетел на Рея. Сильная рука удержала от падения, а дружеское тепло немного привело в чувство.

С грязного лица сквозь засаленные спутанные седые космы на меня смотрели пронзительные голубые глаза. Те самые, под чьим взглядом я готов был совершать любые подвиги и безумства. Те глаза, что всегда смотрели на меня со снисхождением и теплотой. Те, что были первым, что я всегда видел, в очередной раз приходя в себя в Больничном крыле.

— П-профессор… — заикаясь, пролепетал я.

Рука Рея так и лежала на моём плече, давая силы не сойти с ума. Этот простой жест, человеческое тепло было именно тем, в чём я так нуждался.

— Докажите, что вы — это вы, — подал голос Мальсибер.

Старик закашлялся, с трудом сел, привалившись к холодной каменной стене спиной, чтобы видеть нас через окошко в двери, и развёл руками.

— Как?

Мы с Реем переглянулись.

— Когда вы сюда попали? — уточнил Реймонд, надеясь понять, когда произошла подмена.

— Впервые? В сорок втором.

Мы снова шокированно переглянулись.

— Э-э-э… вы же откуда-то меня знаете? — растерянно протянул я.

— Конечно, Гарри. Я частенько оказывался в этой камере, правда, раньше срок заключения не превышал нескольких дней, да и условия были получше… А теперь я даже не знаю, сколько уже нахожусь здесь.

— Давайте по порядку, — приказал Рей, как и я сбитый с толку.

Альбус некоторое время молчал, то ли собираясь с мыслями, то ли решая, стоит ли вообще нам что-то рассказывать.

— Сэр, — не выдержал я, — это вы меня учили?

— Конечно, мой мальчик, — тепло улыбнулся тот. — Ты сильно изменился. Не только повзрослел… — его улыбка померкла, а взгляд стал острым и цепким, словно пытался проникнуть в душу — я поспешил опустить взгляд. — Как сказал какой-то мудрый человек, только несчастья углубляет и расширяет познание действительного мира(3). Ты стал мудрее, Гарри.

— Итак? — поторопил Рей.

Очевидно, поняв, что мой спутник совершенно определённо не настроен на сентиментальную встречу ученика с бывшим учителем, Альбус моргнул и со стариковским кряхтением сел поудобнее; его взгляд утратил остроту.

— Наверное, с начала будет слишком долго, всё же мне много лет, и пересказ займёт ни один час. Я оказался здесь сразу после нашего с тобой, Гарри, путешествия в пещеру…
Vasabi
Администратор
Гуру слэша и яоя
*****


Опять обострилась дружба факультетов!
Сообщений: 3845
Репутация: +531/-0
Оффлайн Оффлайн


« Ответ #66 : 16 Мая 2017, 07:49:14 »

Глава 62. Часть 2

Рассказ часто прерывался кашлем, иногда Альбус замолкал, чтобы восстановить дыхание, но мы с Реем словно застыли, поражённые услышанным.

Можно ли верить его словам я не знал, но интуиция или что у меня её заменяло, настойчиво твердила — это правда. Хотя Дамблдор и не собирался рассказывать «сначала», уже через несколько минут стало очевидно, что без предыстории не обойтись — иначе мы ничего не поймём.

— …Я тяготился обязанностью присматривать за сестрой, — делился Альбус воспоминаниями. — В Хогвартсе я был душой компании, у меня было множество друзей, для меня всегда находился что-то интересное, будто то человек, книга или зелье, а дома было скучно. Брат с самого детства был замкнутым и необщительным, а с сестрой разница в возрасте мешала найти общий язык. Да и не хотелось мне тратить на неё время, если уж совсем честно. Я очень любил Ариану, но… сбежать в Косой переулок или камином перенестись в гостеприимно открытый для меня дом, чтобы встретиться с однокурсниками, хотелось больше. Тогда я ещё не понимал, что соседи ненавидят нас не потому, что мы маги, а из-за поведения отца. Я не знал, что за стенами дома, где мы под защитой чар, нас поджидают разные опасности, и не видел ничего зазорного в том, чтобы оставить сестру одну…

О детстве и юности Альбуса Дамблдора общественности мало что было известно до публикации книги Скитер. О происшествии с Арианой Дамблдор я читал в «Жизни и обманах», потому слушал не слишком внимательно. Я рассматривал Альбуса. Будучи одиннадцатилетним ребёнком, я считал директора древним стариком, но уже к третьему курсу стал понимать, что всё не так просто. Магглы в семьдесят — развалины, а маги в сто десять — довольно бойкие. Окончательное осознание пришло в конце пятого курса, в Министерстве магии, когда Дамблдор на моих глазах сошёлся в дуэли с Тёмным Лордом. Стало совершенно очевидно, что возраст — не главное. Директор был энергичным человеком, о чьём возрасте напоминала разве что длина бороды. Однако сейчас я видел перед собой именно древнего старца.

— В том, что случилось с сестрой, я виню себя, — продолжал Дамблдор. — Она была премилым ребёнком, колдовать ещё, конечно, толком не умела, и стихийное волшебство плохо контролировала. Но она никому не причиняла вреда, любила создавать цветы, левитировать их перед собой… Соседские дети видели это через ограду, заинтересовались, а когда Ариана не смогла объяснить, что и как делала, и показать им «фокус», да ещё и от страха невольно наколдовала какую-то тучу над собой, они испугались, посчитали её одержимой дьяволом… Я мог остановить тех мальчишек, мог вмешаться, но я застыл, ни в силах поверить, что дети — не мои ровесники, а намного младше, способны на такую жестокость. Я не успел спасти её, когда я выбежал из дома, Ариана уже изменилась. Сразу-то я этого не понял, прогнал мальчишек, помог сестре встать, отёр ей кровь… Может, именно тогда я впервые задумался о том, что изоляция магического мира вредна: мы не знаем, чего ждать от соседей-магглов, а те боятся нас, и это ведёт к трагедиям. Для Арианы же всё кончилось плохо.

Он сделал паузу, но довольно быстро справился с собой и продолжил:

— Не знаю, слышал ли ты когда-нибудь об обскурах… — он снова сделал паузу, а когда я отрицательно помотал головой, тяжко вздохнул. — Не удивительно, этот феномен по официальной версии исчез из магического мира много веков назад. Но на самом деле… Обскури — это «гнилая» магия. Магический паразит, образующийся из неизрасходованной магии ребёнка, вынужденного скрывать свои магические способности. Это явление было очень распространено во времена Инквизиции, но после принятия Статута о Секретности, к счастью, пошло на спад. Однако, иногда ребёнок-волшебник превращался в обскура после несчастного случая… Так случилось и с моей сестрой. Она стала боятся своих способностей.

Альбус печально вздохнул.

— Разумеется, в тот момент мы ничего такого не подумали. Столкновение с магглами ввергло всю нашу семью в серьёзные неприятности. Отец оказался в Азкабане за то, что попытался отомстить за дочь, мать тяжело заболела. Моя репутация оказалась под угрозой, да и Аберфорта могли исключить из Хогвартса… На этом фоне то, что Ариана стала затворницей, впадающей в истерику от одной только мысли о чужих людях, показалось мелочью.

Дамблдор снова закашлялся. Я достал палочку, намереваясь наколдовать для него воды, позабыв, где мы находимся, но Рей молча остановил меня.

— Сигнальные чары непростые, — пояснил он собственное бездействие, ведь палочка МакГонагалл должна была работать, — среагировать могут на что угодно. Не стоит рисковать.

Пришлось нехотя кивнуть.

— Мне продолжать? — хрипло поинтересовался Альбус и, когда я кивнул, со вздохом заговорил. — Ариана сильно изменилась после того происшествия, но я был занят собой и старался не замечать этого. Окончив Хогвартс, я собирался путешествовать и искать наставника для получения мастерства в трансфигурации или алхимии, как раз тогда же познакомился с Геллертом, и не только нашёл общий язык, но и распланировал жизнь на ближайшие лет тридцать. Казалось, весь мир принадлежал нам двоим!

— Скромненькие запросы, — тихо хмыкнул Рей, но я не стал на него отвлекаться.

— Мы с Аберфортом большую часть времени проводили в школе, потому не очень были в курсе, что творится с сестрой, и о степени ухудшений не знали. Потому и дальнейшее стало для нас шоком. Каникулы только начались, я, как и говорил, планировал будущее, и старалась держаться в стороне от сестры… И тут как гром среди ясного неба! Со смертью матери мне пришлось проститься со всеми мечтами и сидеть дома с сестрой, ведь брату нужно было закончить образование, а других родственников, которым я мог бы доверить присмотр за Арианой, у нас не было. Будучи оптимистом, я искал плюсы в своём положении и нашёл: можно было заниматься исследованиями. Геллерт был у нас частым гостем. Погружённый в эксперименты с драконьей кровью, я снова совершил ту же ошибку — игнорировал сестру. Поэтому о её чувствах к другу узнал последним. Разумеется, я возмутился! Ариана была совсем девчонкой, а Геллерт — почти взрослым мужчиной…

— Профессор, — перебил я, дождавшись очередной паузы, — это всё, конечно, очень интересно, но…

— Да-да, Гарри, я понимаю… У молодёжи никогда нет времени на мемуары стариков. Мой ближайший друг стал злейшим врагом. Он похитил Ариану и, угрожая ей, истребовал у меня магический обет…

— Какой именно обет, Дамблдор? — уточнил Мальсибер.

— Послушания.

Мы недоумевающе переглянулись.

— Эм…

— Сначала это не показалось серьёзным, да и на другой чаще весов была жизнь сестры, ну а потом стало слишком поздно. Когда я мешал ему, Геллерт вызывал меня, и я не мог противиться приказу. Да я и без обета сделал бы всё, что он требовал, ведь от моего поведения по-прежнему зависела жизнь сестры. Во время войны, названной магглами мировой, с Геллертом что-то случилось — я не знаю что, — он приказал мне вступить в игру и… Наша дуэль и его поражение и последующее заключение в Нумергарде — ложь.

Мы с Мальсибером — в который уже раз? — переглянулись. Меня немного напрягло, что Дамблдор, подробно описывавший юность, вдруг скомкал десятки лет в пару предложений, но больше поразили его слова о Гриндевальде. Чувствуя, что перестаю поспевать, я поинтересовался:

— В каком смысле ложь? Вы разве не побеждали Гриндевальда на дуэли?

— Нет, Гарри, я с ним не сражался. Маленькая ложь часто раскрывается из-за какой-нибудь мелочи, а вот большая… Лгать нужно масштабно для достоверности. Люди скорее поверят в большую ложь, просто потому, что трудно даже подумать о том, что кто-то может на подобное решиться. И Геллерт это подтвердил собственным примером.

— Но…

— Реальная власть должна быть анонимна — это хорошо известная истина. Геллерт просто решил уйти с мировой арены в тень, и для этого ему нужны были красивые декорации.

Реймонд шагнул вперёд, оттесняя меня от окошка в двери, и с недовольством уставился на Альбуса.

— Так. Стоп! Я бы с удовольствием послушал эту сказку перед камином с бокалом бренди, а здесь, уж простите, не место и не время. Под вашим видом всем заправляет Гриндевальд? — Дамблдор печально кивнул. — Вот это номер… — присвистнул Рей. — После попытки уничтожить крестраж Лорда с… — он запнулся на моём имени, но Дамблдор, кажется, не обратил на это внимания, — с Гарри, вы ещё появлялись в Хогвартсе, Министерстве, или вообще на людях?

— Да.

— Все наши построения кната не стоят, — Рей едва не застонал. — Помочь мы вам не можем, — деловито заговорил он, — эта защита превосходит всё, что мне доводилось видеть. Да и не стану лгать, что сильно из-за этого расстроен. Однако… Вы можете помочь нам.

— Что я могу сделать? — развёл руками Альбус. — Я пленник.

— Вы полвека считались великим волшебником, Дамблдор, или это тоже было ложью? Сможете слить воспоминания без палочки?

— О-о-о… — он казался по-настоящему удивлённым просьбой. — Но зачем вам мои воспоминания?

— Трудно бороться против того, о ком ничего не известно, — закатил глаза Рей. — Нам пригодится любая информация. Так что? Вы готовы помочь? Или тянете время, пока ваш дружок заметит нарушение охранного периметра и примчится нас убивать?

Дамблдор сверкнул глазами, перевёл взгляд на меня… не знаю, что он хотел увидеть, но я был абсолютно согласен с Мальсибером, что нужно выбираться отсюда как можно скорее. Я даже нервно постукивал пяткой по полу, словно готовясь бежать к выходу.

— Я попробую, — с тяжким вздохом сообщил бывший директор и закрыл глаза, очевидно, сосредотачиваясь.

Тишина окутала нас, словно саваном. Я невольно придвинулся поближе к Реймонду — тот понимающе усмехнулся. Глядя сейчас на Дамблдора, я не мог понять, как к нему теперь относиться. Ощущения были, мягко говоря, странными. Я винил его в своих несчастьях, проклинал, а на деле оказалось, что Дамблдора вообще имеет мало отношения к тому, как сложилась моя судьба, и винить нужно было абсолютно другого человека. Человека, о котором я вообще ничего не знал, кроме имени, и о котором ни разу в жизни не думал.

— Мне жаль, — после нескольких безуспешных попыток произнёс Альбус.

То ли я стал параноиком, то ли место располагало к сомнениям, но в его искренности я не был уверен.

— Что ж, тогда, очевидно, вам стоит продолжить рассказ, — обречённо попросил я.

— Разумеется. На чём я остановился?

Рей, пользуясь тем, что Дамблдор его не видит, закатил глаза и скорчил гримасу.

— На дуэли с Гриндевальдом, — подсказал я, незаметно показывая Мальсиберу кулак.

— Да-да, конечно… Но всё-таки позволь мне рассказывать по порядку. После того, как Ариана исчезла…

— Постойте! Куда исчезла? Разве она не погибла?!

Альбус снисходительно улыбнулся, напомнив себя прежнего, но тут же нахмурился:

— Мисс Скитер не всегда докапывается до истины. Нет, Гарри, она не погибла. Её похитил Геллерт — она стала дополнительной гарантией моей покорности. Так вот, после этого на некоторое время Геллерт скрылся от меня, но было совершенно очевидно, что он не остановится на достигнутом, и нам ещё доведётся о нём услышать. Поэтому я решил действовать на опережение.

— И создали Орден Феникса.

— Верно. Но не только. Мне нужны были верные сторонники, которым я смог бы довериться, когда настанет время выступить против Гриндевальда. И я пошёл в политику. Всем ведь известно, что лучшая крепость та, что построена на любви народа(1).

— Того самого народа, что вы безжалостно обманывали? — не удержался от ехидства Реймонд. — Того, которым жертвовали, бросая на убой?

— Мне пришлось создать видимость, что я разделяю интересы Гриндевальда, чтобы заручиться его доверием, но поддержал я его не потому, что разделял его точку зрения, а потому что хотел помочь обычным людям.

— И сколько же вам нужно было жертв, чтобы понять ошибочность своего плана?

— Порой, чтобы понять, что выбрал неверную дорогу, нужно пройти по ней так далеко, что возвращаться бессмысленно, — со вздохом произнёс Дамблдор. — Я старался всё исправить, но…

— Профессор, а что насчёт Тома Риддла? — вдруг спросил я, вспомнив, что я был не единственным ребёнком, чью жизнь искалечил директор. — Почему вы не пытались помочь ему?

— Видишь ли, Гарри… Как сказал один немецкий автор: «Самая сильная ненависть, как и свирепая собака, беззвучна(2)». Этот мальчик очень сильно отличался от обычных детей, и потому и привлёк моё внимание.

— А вам не приходило в голову, что обычными в вашем понимании были дети из семей, в то время как Том был сиротой? — едва сдерживаясь от того, чтобы повысить голос, резко спросил я.

— К сожалению, я поздно понял, что дело именно в этом. Но, поставь себя на моё место, как я должен был отнестись к его нелюдимости и скрытности?..

— «Одиночество — удел сильных. Слабые жмутся к толпе(3)», — процитировал я слова неизвестного классика, вычитанные в далёком детстве. — И всё же, почему вы не пытались остановить его, удержать, помешать, в конце концов?

— Том уже не доверял мне, к сожалению, я упустил этого мальчика…

Дамблдор опустил глаза, а я шокированно обернулся к Реймонду — тот выглядел удивлённым не меньше меня: Альбус так спокойно говорил о том, что «упустил» Риддла, будто речь шла не о Лорде Волдеморте, а о ком-то вроде Невилла! Ну упустил, ну остался Лонгботтом забитым мальчишкой, подумаешь!

Дамблдор продолжил повествование, а я всё никак не мог успокоиться и выбросить из головы мысли о том, какого количества жертв можно было бы избежать, не упусти он Тома.

— Скажите, сэр, а кто решил использовать пророчество Трелони, как оружие против Тёмного Лорда? — внезапно спросил я.

Дамблдор не спешил с ответом, но это была та самая ситуация, когда тишина была самым лучшим ответом на все вопросы. Очевидно, он понял, к какому выводу я склоняюсь, и поспешил переубедить:

— Пойми, Гарри, люди гибли…

— Ну да, общее благо, как же, слышали, — пренебрежительно хмыкнул я.

Что неожиданно разозлило Дамблдора настолько, что он даже смог подняться.

— Спасение невинных жизней стоит любой цены.

— А моя жизнь не была невинна? В свои полтора года я заслужил стать щитом целой страны?

— Я берёг тебя и твоих родителей как мог, но, к сожалению…

— Я знаю, что Поттеры просто отошли в тень, а вовсе не умирали в тот Хэллоуин, — из последних сил удерживая себя от того, чтобы начать бросаться Авадами, процедил я.

— К сожалению, — продолжил Альбус как ни в чём не бывало, — сохранить вашу семью в первозданном виде мне не удалось. Разлучить вас и спрятать Джеймса с Лили — было единственным способом сохранить им жизнь.

— И что же вам помешало после исчезновения Тёмного Лорда воссоединить семью?

— Крестражи, Гарри. Всё дело было в них.

— Вы уже тогда знали, что я — крестраж?

— Нет-нет… Дело в другом. Считая себя сиротой, ты мог не отвлекаться на заботу о семье и свободно действовать, выполняя свой долг перед магическим миром.

Я буквально задохнулся от возмущения, а Альбус, ничего не замечая, продолжил:

— Я очень горд, что ты всё же смог исполнить своё предназначение, однако ты сильно разочаровал меня позже, мой мальчик. То, как ты повёл себя после победы… Твоя ненависть к друзьям, сражавшимся с тобой бок о бок… Свершённая месть никогда не даст покоя твоей совести.

— Что вы несёте?! — сорвался я. — С моей совестью всё в порядке. А вот о каких друзьях вы толкуете, я не понимаю. Неужели о своих шпионах, лгавших мне едва ли не с первого дня знакомства?

— Это было для твоего же блага. Мне не легко далось это решение, но так было нужно. Ты был юн, импульсивен и, уж прости, не разумен в своих желаниях. Я лишь хотел помочь, направить тебя по верному пути, и твои друзья мне помогали. Мне жаль, Гарри. Прости старика…

— Почему вы извиняетесь, — не понял я, — вы же считаете, что поступили правильно.

— Я извиняюсь за то, что тебе пришлось пережить после того, как я поступил правильно.

Что ответить на это я не знал, потому неопределённо пожал плечами. На некоторое время в коридоре повисла тишина.

— Я знаю, что во всём виноват, но ведь я просто человек…

— Нельзя винить себя во всём, и не считать себя при этом великим, — буркнул Реймонд, с сочувствием глядя на меня.

— Мне пришлось совершить много того, что я не стал бы делать, будь у меня шанс этого избежать, — снова заговорил Дамблдор. — Но Геллерт… Как ты, Гарри?

— Справлюсь, — я не был уверен, какого ответа он ждёт от меня, а облегчать ему совесть не хотел, поэтому ответил расплывчато, — но ваши слова нанесли мне очередную рану.

— Время лечит раны, — Альбус попытался улыбнуться, но закашлялся.

Подождав, пока кашель утихнет, я прямо взглянул ему в глаза.

— Лечит, — согласно кивнул я, — но на такие раны потребуется очень много времени, и даже тогда останутся шрамы…

— Шрамы напоминают о прошлом, но не должны управлять будущим, — перебил Дамблдор.

— Эти шрамы не позволят забыть, кто виноват.

— Мне очень жаль, Гарри, это моя вина…

— Вы, правда, думаете, что достаточно извиниться, и всё будет по-старому?!

Дамблдор снова закашлялся, и моя злость схлынула. Какой в этом смысл? Всё равно ничего уже нельзя изменить.

— Сэр, как насчёт того, чтобы вернуться к интересующим нас вопросам? — незаметно поморщившись, подал голос Рей.

— О! Но ведь…

— Сэр, вы способны кратко и точно отвечать на вопросы? — резко спросил Реймонд, которому надоело выслушивать истории о далёком прошлом, стоя посреди тюремного коридора, рискуя нашей свободой, что отчётливо просматривалось на его лице. — Или мне не тратить время на вопросы и воспользоваться легилименцией?

И без того не слишком румяное лицо Альбуса приобрело восковую бледность.

— Вы не посмеете! — ахнул он и почему-то повернулся ко мне.

Неужели ждал, что я стану его защищать после всего?

— Три раза ха, — фыркнул Мальсибер.

— Профессор, пожалуйста, расскажите, почему…

— Конечно, Гарри, — умиротворяюще произнёс Дамблдор, игнорируя присутствие Реймонда. — Тебе я всё расскажу.

Мальсибер чуть отступил, так, чтобы Альбусу из камеры не было его видно, и издевательски усмехнулся. И хотя на его губах была почти улыбка, во всей его фигуре чувствовалось напряжение, готовность действовать. Как у змеи перед броском.

— Всё хорошо, — произнёс я одними губами и обернулся к Дамблдору. — Чего хотел Гриндевальд? Ради чего он уничтожал чистокровные семьи… это ведь он делал, не вы?

— Далеко не во все тайны Геллерта мне удалось проникнуть, — понурился Альбус. — Узнать удалось не так много…
Vasabi
Администратор
Гуру слэша и яоя
*****


Опять обострилась дружба факультетов!
Сообщений: 3845
Репутация: +531/-0
Оффлайн Оффлайн


« Ответ #67 : 20 Мая 2017, 07:35:34 »

Глава 62. Часть 3

Исповедь Альбуса длилась несколько часов. Я, поражённый шокирующими фактами, перестал как-то реагировать довольно быстро, просто стоял и смотрел на Дамблдора, теряясь в попытках уследить за повествованием, а вот Реймонд не только внимательно слушал, но и об осторожности не забывал и, когда наступило время ужина, приказал сделать паузу. С одной стороны, перерыв был не лишним — обдумать было что, с другой же хотелось поскорее закончить и выбраться из этого места. Но спорить я не стал, да и Дамблдор замолчать с облегчением — его дыхание давно сбилось и походило на хрип. Предложение Реймонда оказалось как нельзя более кстати: буквально через пять минут в гулком коридоре стали слышны шаги охраны, доставляющей узнику еду. Благословив в очередной раз гениальность создателя мантия-невидимки, мы затаились и, выждав (Дамблдор успел подкрепиться), пока рослые молчаливые мужчины удалятся на достаточное расстояние, а эхо их шагов стихнет, предложили Альбусу продолжить.

Говорил он свободно, без принуждения, потому сам выбирал, что упомянуть, а о чём промолчать. Совсем недавно мне казалось, что, встретившись с директором, я вцеплюсь в него мёртвой хваткой и заставлю ответить на все интересующие меня вопросы, но вот он передо мной, а спрашивать ни о чём не хочется.

Он во всём винил Гриндевальда, старательно открещиваясь от каждого второго поступка, а из оставшихся — половину объяснял отсутствием альтернативы. Но, откровенно говоря, его рука слишком уж отчётливо прослеживалась в некоторых событиях. О Томе Риддле он говорил с неохотой, однако у меня сложилось впечатление, что он специально растил из него Тёмного Лорда — чтобы столкнуть с Гриндевальдом, и таким образом избавиться от своего главного врага.

В моей судьбе Дамблдор тоже отметился, именно ему принадлежала идея, как с наименьшими потерями победить вышедшего из-под контроля Тёмного Лорда. Пусть он действовал по принуждению, пусть сокрушался и посыпал голову пеплом, мне от этого не было ни сытнее, ни теплее раньше, и не легче сейчас. Альбус видел, как развивается ситуация с Тёмным Лордом, и пытался помочь так, чтобы это не повлияло на его основные планы. Как бы он ни был зациклен на Ариане, всё же совсем остаться в стороне не сумел и предпринял шаги к спасению многих, не остановившись перед несколькими жертвами, в числе которых мне не посчастливилось оказаться. Положа руку на сердце, его нельзя было назвать злодеем, он всего лишь стремился спасти сестру, искупив тем самым вину за то, что своим равнодушием нечаянно сломал ей жизнь, но, как это часто и бывает, благими намерениями оказалась выложена дорога в Ад, а вовсе не к Общему благу. Можно ли было его осуждать за это? Не поступил ли бы я сам или любой из моих нынешних друзей так же?.. Вполне возможно, что я ничем не лучше, но это отнюдь не означает, что Дамблдор оправдан в моих глазах.

Зато все марионетки директора действительно оказались предателями и лицемерами — на их счёт я не заблуждался. Мне даже польстило то, что я верно интерпретировал мотивы, толкнувшие ту же Грейнджер на путь предательство: она действительно грезила о карьере в Министерстве магии и, понимая, что с её происхождением шансов пробиться наверх в чистокровном обществе нет, с открытыми глазами стала шпионкой Альбуса, а потом и с псевдо-Дамблдором стала сотрудничать, даже не заметив подмены. Да и насчёт Рона я не ошибся, его банально купили.

Я давно перестал идеализировать окружающих — вырос. Да и обвинять чужих по сути людей в том, что они предпочли мне собственное будущее было глупо. И Рон, и Гермиона поступали так, как считали правильным, они, конечно, лгали мне и предали в конце концов, но не от подлости или зависти, а просто потому, что сочли это верным выбором. Они считали меня инфантильным глупцом, которого необходимо контролировать на каждом шагу, но упустили такую малость как то, что и сами не далеко ушли по уровню развития, и так же служат лишь пешками, в уста которых вложили удобные лозунги. И от которых без сожалений избавились, как только в них отпала надобность.

Стали ли они счастливее от того, что позволили собой манипулировать, что предпочли детской дружбе покорность авторитету директора? Нет, это совершенно точно. За ошибочность своего выбора они оба заплатили непомерно высокую цену. Уизли лишились всего и никто им не помог, Грейнджер и вовсе погибла от проклятия, и снова — никому не было до неё дела… Слушая о том, с какой готовностью люди отворачивались от меня, не требуя никаких доказательств, просто веря в непогрешимость Дамблдора, я не испытывал и сотой доли той боли, что терзала меня в Азкабане. Возможно, не последнюю роль в этом сыграло то, что каждый из них уже расплатился со мной свободой, репутацией, а то и вовсе жизнью? Кто знает, в чём была причина моей спокойной реакции, но никого убивать мне уже не хотелось. Наверное, последним, что ещё смогло меня удивить, был уровень актёрского мастерства Грейнджер и Уизли, но им, во-первых, качественно промыли мозги, а во-вторых, я сам закрывал глаза на любые подозрительные слова и поступки, отказываясь думать плохо о «друзьях». А остальным было просто плевать на Гарри Поттера — я был никем для них, не человеком — символом.

Чем больше я узнавал, тем противнее мне становилось.

Из воспоминаний Дамблдора выходило, что и после своей «смерти» он пытался противодействовать Гриндевальду и защитить меня. Альбуса нечасто выпускали из темницы, однако, когда дела Геллерта требовали его присутствия, он отпускал бывшего друга и позволял тому создаваться видимость нормальной жизни. Меня немного удивила относительная свобода Дамблдора, но потом я вспомнил, сколько лет он безропотно подчинялся, и доверие Гриндевальда стало понятно: стокгольмский синдром во всём своём великолепии — он просто уже не ждал бунта.

Альбуса расстраивало то, как легко осуществлялся план Геллерта, как быстро орденцы и члены Отряда Дамблдора перестали задавать вопросы, и то, с какой скоростью Англия катится в бездну, но судьба Арианы его волновала, естественно, больше.

Стали понятны многие нелогичные поступки и решения директора, над которыми мы с друзьями ломали голову, не веря, что тот способен на столь глупые ошибки: Дамблдор таким образом пытался подать сигнал, что не всё в порядке. Забавно, но его сторонники ничего не заметили, приняв как данность факт, что лидер способен на примитивные ошибки, нам же и в страшном сне не могло привидеться, что ошибки совершаются намеренно.

Глядя в светящиеся добротой глаза Дамблдора, я задавался вопросом, кто отдал приказ родителям отказаться от меня? Лили повезло, она ничего не помнила ни о событиях той роковой хэллоунской ночи, ни о последующих принятых (или навязанных) решениях, но как бы сильно я ни ненавидел её совсем недавно, возлагать на неё всю ответственность было бы по меньшей мере глупо. Так кто, Альбус или Геллерт определили мою судьбу? Кто был автором гениальной идеи отдать меня на воспитание магглам? Кто накладывал на меня ограничители? Кто режиссировал испытания, поджидавшие меня на каждом шагу?..

Вопросы вертелись на языке, но задавать их было бессмысленно. Какой резон спрашивать того, в чьей честности не уверен? То есть я почти не сомневался, что рассказанная история правдива, но были ли слова Дамблдора истинны? Не исказил ли он какие-нибудь факты в угоду себе? Или даже по забывчивости?.. Можно ли принять услышанное за непреложный факт?

За всей этой многословностью я едва не пропустил самое важное: эксклюзивную информацию о самом Геллерте.

— Много лет я пытался понять, в чём его цель. Это не была власть, ведь он сам пожелал уйти в тень, когда победа над миром была в шаге от него. Это не были богатства — я даже представить не могу, какими огромными суммами он располагает. И ему было плевать на семью: Ариана родила ему трёх прекрасных детей, до которых ему не было ровным счётом никакого дела. А потом совершенно случайно я узнал…

Дамблдор захрипел; мы с Реймондом подались вперёд, боясь пропустить хоть слово.

— Том Риддл создавал крестражи — омерзительные суррогаты души, но предки Геллерта пошли дальше. Они сумел создать нечто большее — то, что гарантировало бессмертие не кому-то одному, но всему роду Гриндевальдов. Эта вещь… в неё заключили призванные из небытия души предков Геллерта, а может и его собственную душу. Он мог взаимодействовать с покойными родственниками, мог советоваться и учиться у них… И он готовил наитемнейший ритуал с гекатомбами жертв для их возрождения. Я не знаю, как получилось, что эта вещь исчезла. Поиски вывели меня на след элитного отряда Domäne der Nation(1), занимавшегося экспроприацией предметов искусства в оккупированных странах. Магглы крали статуи и картины, а маги… — Дамблдор говорил с явным трудом, но если раньше это выглядело, как немощь старика, то сейчас становилось понятно, что дело в чём-то более серьёзном.

— Профессор? — обеспокоенно позвал я.

— Всё в порядке, Гарри, — вяло отмахнулся от моего беспокойства тот, словно старался успеть сказать всё до очередного приступа кашля. — Против маггловского диктатора сплотилось множество людей, в мире царил хаос, и уследить за действиями отдельных индивидуумом было невозможно. Эта вещь была похищена англичанами — это единственное, что известно достоверно. И Геллерт ищет её…

— Поэтому он убивал… — я запнулся, заметив, что Альбус посерел. — Профессор?!

— Пережив много утрат, можно пережить смысл жизни, — едва слышно прошептал он. — Все мои старания оказались напрасны, я так мечтал всё исправить, что не замечал, что лишь усугубляю проблемы. Но теперь это уже неважно. Ариана мертва, и мне больше не ради чего жить. Гарри, пообещай мне, что не позволишь Геллерту победить! Пообещай, что…

Он схватился за горло, захрипел и рухнул на каменный пол.

— Профессор?! Профессор Дамблдор?! Сэр!

— Он мёртв, — Мальсибер зажал мне рот и чуть встряхнул. — Надо выбираться отсюда.

— Но… Рей…

— Он и так сказал слишком много. Нарушенный непреложный обет должен был давно его прикончить… Всё же Дамблдор был невероятно силён, раз успел сказать столько… М-да. Ладно, теперь нужно выбраться отсюда. Эти сведения слишком важны…


* * *

В голове царил полный хаос. Я позволял Рею тащить меня к выходу, потому что от обрушенной на меня правды ноги отказывались повиноваться.

Я пытался припомнить и проанализировать каждый случай, когда винил в чём-то Альбуса, но получалось плохо: их было слишком много. К примеру, первое, с чем я столкнулся, выбравшись из Азкабана — именное проклятие. Наложено оно было сразу после моей победы над Тёмным Лордом, а значит, рукой Альбуса, но сам ли он посчитал нужным его наложить? Чьей идеей это было? Что-то подсказывало, оба великих мага могли до этого додуматься.

Или ещё один очень интересный вопрос: зачем нужно было отправлять меня в Азкабан? Даже если бы я пришёл к Дамблдору за правдой, ему достаточно было стереть мне память, и я тут же вновь стал бы послушной марионеткой. Или непослушной, раз уж он желал получить ещё одного Тёмного Лорда. Или истинный смысл этого решения крылся в том, что Азкабан — отличная стартовая площадка для озлобления и культивации ненависти ко всему миру?..

Но тогда не Гриндевальд виноват в моём заключении, а сам Дамблдор. И в эту картину удачно вписываются и интервью с моими «друзьями»: директору ничего ни стоило убедить Рона с Гермионой в собственной правоте. Те годами выполняли его распоряжения, не каждое из которых шло мне во благо, и их это не смущало. Одной ложью больше, одной меньше — уверен, совесть у обоих давно атрофировалась за ненадобностью.

А вот ситуация с Дурслями, когда в поисках меня к ним был отправлен Джордан — это явно не Альбус придумал: уж кто-кто, а он прекрасно знал, что я ни при каких обстоятельствах не соглашусь снова встретиться с родственниками. Хотя… Если Дамблдор сказал правду, Ли мог быть отправлен к магглам по заведомо глупой причине для того, чтобы его нельзя было использовать в чём-то по-настоящему важном для Гриндевальда. Иными словами, Альбус мог неразумно тратить время своих людей, мешая или хотя бы отодвигая во времени реализацию планов Геллерта…

Мерлин! Как же я ненавижу неопределённость!

Казалось бы, мы сумели провернуть невероятно сложный фокус и вычислить истинного врага. Более того, мы умудрились допросить человека, которому, единственному во всём мире, известна правда. Но и этого недостаточно, чтобы разобраться в хитросплетениях изощрённого разума Геллерта Гриндевальда.

Но хотя бы насчёт оскорбительных законопроектов, ущемляющих права волшебных рас, стало понятно. Союз Геллерта с теми же гоблинами Альбус допустить просто не мог… К сожалению, даже подтвердив мою теорию о желании врага пробраться в Гринготтс и добраться до сейфов чистокровных магов, мы так и не смогли выяснить истинную причину этого. Что-то ему было нужно, какая-то вещь, приравненная к произведению искусства — это уже не подлежит сомнению, Альбус сказал это прямо, но что это?!

Чаша внутренних весов колебалась; я не мог понять, ненавижу ли ещё Дамблдора, или это чувство целиком и полностью перенаправлено на нового врага. Разумеется, Геллерт был намного более серьёзным противником уже хотя бы потому, что не нуждался в прикрытии своих «лучших» сторон — Тёмный Лорд не может быть бывшим, — а потому его методы обещали стать убийственно действенными, но… Это ведь не Гриндевальд дёргал меня за ниточки всю мою сознательную жизнь, не он вынудил к браку моих родителей, не он подстроил всё так, чтобы исполнить пророчество Кассандры, о котором я совершенно забыл спросить. И не Геллерт предопределил моё место в магическом мире, оставив сиротой при живых родителях и сбагрив магглам. В конце концов, ограничители на меня тоже накладывал не Гриндевальд, а ведь именно они едва не становились причиной моей гибели при каждом столкновении и с Лордом, и с Пожирателями, и с дементорами…Это всё было заслугой Альбуса.

Мы почти выбрались из Коцита, преодолев бесконечный ветвящийся коридор, и я постарался отбросить все мысли об Альбусе хотя бы до того момента, как окажусь в безопасности.

— Хвала Салазару! — прошептал Рей. — Твой остекленевший взгляд уже начал меня пугать.

— Я в порядке, — едва слышно ответил я, сильно погрешив против истины.

Разумеется, Мальсибер понял, что я лгу, но заострять на этом внимание не стал.

— Охрана что-то заметила, так что действовать придётся ещё осторожнее, — он накинул мантию-невидимку на нас обоих и, знаками показав, как именно нам нужно шагать, чтобы не сбиваться и не шуметь, потянул меня за поворот, прямо к посту охраны.

Несчастные двадцать ярдов мы преодолевали едва не полчаса. О применении магии ни шло и речи, а как без этого просочиться мимо двух бугаёв, застывших в дверях, было неизвестно.

— We hebben geconstateerd activiteit. Controleer de westelijke corridor(2).

— Wilso(3).

Непонятные переговоры нас взволновали, однако охранники наконец-то сдвинулись с места, бодро скрывшись в том самом коридоре, из которого мы пришли, и мы моментально воспользовались случаем, чтобы выскользнуть наружу. Пока открывалась дверь — скрипучая, будто имела не пару, а сотню несмазанных петель, — я успел придумать шесть сценариев убийства охранника, мимо которого нужно пройти, но повезло — за дверью никого не оказалось. Выбравшись за пределы тюрьмы мы, конечно, вздохнули свободнее, но расслабляться было рано. Рей удерживал меня от попыток сорваться на бег и тем самым демаскировать нас, и потому до спасительного леса мы добирались ещё полчаса. И лишь скрывшись за зелёной стеной, он вынырнул из-под мантии и широко улыбнулся:

— Мы сделали это!

— Теперь осталась сущая мелочь: разобраться во всём, — невесело протянул я, первым шагнув прочь от тюрьмы.

— Ты прав, впереди нас ждёт много интересного, но принижать достигнутое всё-таки не стоит.

— Я не принижаю, просто… Мне нужно всё осмыслить.

Рей хлопнул меня по плечу и вырвался вперёд, задавая темп ходьбе.

Что ж, шагать нам предстояло долго, почему бы не продолжить анализ новых сведений прямо сейчас?

1) Domäne der Nation (нем.) — достояние нации.

Вернуться к тексту

2) We hebben geconstateerd activiteit. Controleer de westelijke corridor (нидерландский) — Мы засекли активность. Проверьте западный коридор.

Вернуться к тексту

3) Wilso (нидерландский) — Будет исполнено
Vasabi
Администратор
Гуру слэша и яоя
*****


Опять обострилась дружба факультетов!
Сообщений: 3845
Репутация: +531/-0
Оффлайн Оффлайн


« Ответ #68 : 24 Мая 2017, 08:12:54 »

Глава 63

За час я успел передумать столько, что началась головная боль. Я не замечал усталости, не чувствовал голода и холода, я механически переставлял ноги, но мыслями находился бесконечно далеко от физического тела.

Попытка выстроить вопросы в хронологическом порядке провалилась — слишком многое были опровергнуто Альбусом, так что я просто вспоминал различные события и задавался вопросом: кто виноват?

С самого начала я удивлялся, что никто не замечает странностей в поведении директора. Не подозрительного поведения, нет, именно поступков, слов и решений, не свойственных великому волшебнику. Его рассуждения о демократии, вернее, её ущербной версии, которые не встретили отторжения у орденцев — были как раз таким примером. Я не понимал тогда, не мог понять и сейчас, как та же Грейнджер могла молча проглотить этот политический бред, попирающий основные права человека. Но раз уж речь больше не шла о Дамблдоре, вполне закономерно было предположить ментальное воздействие на членов Ордена Феникса. Зелье, артефакт, заклинание — я не знал, чем воспользовался Гриндевальд для достижения нужного результата, но такая версия событий многое проясняла, к примеру, беспрецедентно равнодушное поведение моих сокурсников по отношению к судьбе соратников. Обрушенные на головы орденцев несчастья, казалось, их ничуть не волновали. Они гордились своей сплочённостью, а на деле равнодушно отворачивались друг от друга. Сколько прошло времени, прежде чем Дамблдор задумался о злой воле, несколько месяцев? Как это можно объяснить иначе? Один раз случайность, два раза — совпадение, а три — это уже происки врага! Если уж даже я это знаю, великий стратег (и абсолютно неважно, идёт речь о Дамблдоре, или о Гриндевальде) тем более должен! Однако если в тот момент у руля стоял Геллерт… какое ему дело до судьбы посторонних людей, тем более ненавистных англичан, он вполне мог радоваться, что не приходится тратить своё время и уничтожать будущих врагов самостоятельно.

А школьники?..

Я даже остановился от вспыхнувшей в голове идеи.

— Бастер? Всё в порядке?

— А? Д-да… да, Рей, я в порядке, — поспешно произнёс я и продолжил идти, боясь, что мысль ускользнёт.

Гриндевальд желал ослабить страну, для этого он приложил немало усилий, вырезая под корень многие чистокровные семьи, получив в распоряжение Хогвартс, он должен был предпринять что-то для умерщвления чистокровных детей, но ничего подобного не произошло… И хвала Салазару! Но это было неправильно, а потому рождало новые вопросы.

Итак, кто же намекнул Вуду, что несчастные случаи среди слизеринцев приветствуются? Логично предположить, что Геллерт, но для него подобное слишком мелко, да и зачем ему рисковать прикрытием?.. А вот если это всё-таки был Альбус… Так сказать, малокровное удерживание в узде… Директор не брезгал подобным… И кстати, а Вуда-то кто старался отмазать от тюремного заключения за связь с ученицей? Уж точно не Гриндевальд, плевать тот хотел на судьбу безвестного квиддичного игрока.

Только я пришёл к этому выводу, вспомнились слова миссис Бирстейн, утверждавшей, что она хорошо знает Альбуса, ибо успела его изучить за семьдесят лет. Так как же Берта, а заодно и все остальные знакомые Альбуса, умудрялись не замечать подмены?! Неужели в реальности Гриндевальд действительно может быть настолько гениальным актёром, что даже близкие знакомые ничего не заподозривали?!

— Нужно связаться с миссис Бирстейн, — резюмировал я вслух.

— Верно, она внимательна и умна, если в поведении директора были странности, она укажет на них, — пожал плечами Реймонд.

— Может, пора аппарировать? — предложил я, чувствуя, что давление щита ослабевает.

— Ещё пару миль стоит пройти, — чуть подумав, помотал он головой. — Не стоит рисковать без крайней необходимости.

— Или «давай пройдёмся, чтобы ты успокоился и начал мыслить здраво», — усмехнулся я.

— Видишь, как ты отлично меня понимаешь? — широко улыбнулся Мальсибер. — Всё хорошо, Бастер, а будет ещё лучше.

Спорить я не стал: сам хотел в это верить. И дальше мы снова шагали молча. Последние ярды пути я уже не думал ни о чём, кроме возможности отдохнуть. Всё же прошли мы немало, а адреналин в крови давно перестал бурлить, позволяя усталости напомнить о себе ноющими мышцами.

Несмотря на позднее время, в Блэк-хаусе никто и не помышлял о сне. Облегчённый вздох не сдержал даже Эдриан, а Драко с Регулусом так и вовсе зааплодировали.

— Вы как?! Всё в порядке?!

— В порядке, — хмыкнул я, — если так можно назвать переворачивание мира с ног на голову.

— Так это был Дамблдор? Или нет?

— Дамблдор, — кивнул я, заклинанием уничтожая грязь с обуви и брюк.

— Был, — вставил Рей, тоже принимаясь за приведение своего внешнего вида в порядок.

Пару секунд в гостиной было тихо, а потом Драко воскликнул:

— Да вы издеваетесь!

— Парни, у меня честное слово нет сил пересказывать всё, — рухнув в кресло, искренне признался я. — Так что либо Рей…— Мальсибер тут же замотал головой. — Остаётся Омут памяти.

— Что ж вы такого узнали?.. — задумчиво протянул Эдриан. — Кричер, неси Омут.

— Бастер, успокоительного не желаешь?

— Нет, спасибо. Я правда в порядке. Давайте вы посмотрите, переварите информацию, а потом — и лучше завтра, — мы всё обсудим?

— Неужели всё настолько…

— Хуже! — перебил Реймонд. — Впрочем, не буду портить впечатления от просмотра. Сами всё узнаете.

— Хозяин будет ужинать? — установив Омут, Кричер не торопился покидать гостиную.

— Пожалуй, — решил я.

Эльф испарился; проследив за тем, как друзья по очереди ныряют в Омут памяти, мы с Реем двинулись в столовую. В ближайшее время им будет не до нас.


* * *

Уснуть мне не удавалось несмотря ни на что. Я крутился с одного бока на другой, но догадки и предположения не желали оставлять уставший разум.

Большинство мучавших меня вопросов не имели практической ценности, но были и те, от ответов на которые зависело будущее. В частности, к таким вопросам относилась загадка с моим превращением в Тёмного Лорда.

Слова Сириуса запали мне глубоко в душу, и я почти не сомневался, что он не лгал, утверждая, что Дамблдор желал победой надо мной упрочить свою славу, когда она начнёт меркнуть с годами. Но это была лишь одна сторона. Гораздо труднее было придумать объяснение тому, как Альбус себе это представлял.

Да, я умудрился даже безгласым подружиться с Пожирателями смерти в Азкабане, но мог ли директор рассчитывать на подобный исход? Да и потом дружба — не то, на что должен опираться Тёмный Лорд, а власти над Пожирателями у меня не было, и взяться ей было не откуда. Кто вообще в здравом уме мог даже на секунду предположить, что вчерашнего маггловоспитанного гриффиндорского школьника-полукровку примут всерьёз? Все четыре слова было надёжной гарантией обратного. После битвы за Хогвартс я был сосредоточением всего, что ненавидели Пожиратели смерти, так как с такими исходными данными я должен был, по мнению Альбуса, заслужить уважение и заставить себя слушаться?! Или…

От мелькнувшей мысли я даже сел в кровати. Или же моими последователями должны были быть вовсе не слуги Лорда? Но тогда кто?

Ну почему я не спросил Альбуса, когда была такая возможность?!

Конечно, мы с Реем были настолько шокированны его исповедью, а иначе поток признаний и не назовёшь, что совершенно растерялись, но вряд ли это могло служить веским оправданием.

В попытке отвлечься от вопросов без ответа, я начал вспоминать другие признания Альбуса. К примеру, поиск компромата и объявление в «Ежедневном пророке» об этом, совершенно не задели Геллерта. «Пусть обо мне говорят сколь угодно дурно, это неважно. Важно, что мне никто не может сделать ничего дурного»(1), — так это прокомментировал Альбус, процитировав самого Гриндевальда. Вполне понятно, что его не заботила репутация своего пленника, но ведь не мог же Геллерт позабыть, что, изображая Дамблдора и действуя от его имени, эта самая репутация работает на него?

А ещё меня царапнули слова Альбуса о защите школы, мол, он не спешил обновлять чары на замке, надеясь, что дети разбегутся и им перестанет грозить опасность, однако после нескольких инцидентов был вынужден подчиниться прямому приказу Гриндевальда. «Инциденты». Какое подходящее слово для убийства миссис Уизли и нападения на Джинни, совершённых Рудольфусом Лестрейнджем. Как-то это звучало неправдоподобно.

Издав разочарованный стон, я уткнулся лицом в подушку, но лихорадочные рассуждения не утихали. Кто позволил Кингсли издеваться над дочерью? Кто стоял за нападением на мистера Шафика? Кто, в конце концов, отдал приказ убить Теодора?.. Хотя последний вопрос имеет довольно простой ответ — Дамблдор.

Смирившись, что сегодня Морфей не желает облагодетельствовать меня сном, я перестал себя мучить и открыл глаза. Итак… Теперь не подлежало сомнению, что в министерском лифте я встретил именно Гриндевальда. Тот разговор был направлен на усыпление подозрений МакГонагалл и мою нейтрализацию, а самому Геллерту было плевать на меня, он всего лишь пытался устранить досадную помеху, что вмешивалась в его планы — даже врагом он меня не считал. Истерика Регулуса, подслушавшего разговор лже-Дамблдора с Кингсли, помешала обратить внимание на тот факт, что директора ничуть не удивило присутствие на суде Теодора Нотта, он понятия не имел, по какой причине это взволновало Бруствера. Его тогда заинтересовала моя связь с Теодором, а не он сам.

И всё же, о чём говорил Альбус, когда приплёл крестражи Волдеморта? Что за гадость планирует Гриндевальд? И что нам с этим всем делать?..

Утомлённый организм всё-таки сдался, мысли начали путаться, и я наконец-то уснул.


* * *

Проснулся я поздно, а голова гудела так, словно я и вовсе не отдыхал. Время завтрака давно прошло, но Кричер сжалился над несчастным хозяином и подал завтрак. Без аппетита ковыряясь в ненавистной овсянке, я пытался понять, что теперь делать, но мысли почему-то упорно крутились вокруг архива Амелии Боунс, о котором Рей говорил по пути в Коцит.

— О, ты наконец-то соизволил проснуться, — бодро произнёс Мальсибер, входя в столовую и усаживаясь напротив.

— Утро.

— Как скажешь, — хмыкнул он. — Не мог уснуть?

— Угу.

— Не ты один. Просмотрев воспоминания в Омуте, парни тоже лишились сна. Драко даже проспал.

— И что, появились какие-то планы?

Рей стащил мой тост и не мог ответить с набитым ртом, а потому пожал плечами.

— Эдриан сказал, что надо всё как следует обдумать, прежде чем обсуждать. Вечером поговорим, хотя…

— Что?

Он пожал плечами:

— Кое-какие шаги можно предпринять уже сейчас. Регулус с самого утра убежал в библиотеку, ищет любые упоминания гекатомб жертв. Как много бы ни наговорил Дамблдор, планы Гриндевальда нам по-прежнему неизвестны, а между тем, если он прав в своих опасениях…

— Мы должны помешать ему, потому что иначе магическая Британия перестанет существовать, — понятливо закончил я. — Чем больше мы узнаём, тем больше вопросов возникает. Я пытался проанализировать всю полученную информацию, но лишь ещё сильнее запутался.

— Тебе надо отвлечься.

— Не получается, — вздохнул я. — Наверное, мне стоит присоединиться к Регу. Всё равно все мысли вокруг Гриндевальда с Дамблдором крутятся.

— Постой, — окликнул Рей, когда я собрался встать со стула, — тебе на самом деле стоит отвлечься. Драко решил заняться восстановлением мэнора в свободное время, почему бы тебе не присоединиться?

— Мусор выносить? — скривился я. — Потому что ничем другим в чужом родовом поместье я помочь всё равно не сумею.

— Даже если и так, всё равно это надо делать. У меня планы на вечер, Эдриан предупредил, что тоже вернётся поздно… Берите Регулуса и вперёд.

— Ладно… — нехотя кивнул я. — Пока Малфой не вернулся, пойду всё же в библиотеку.

Пару часов я действительно провёл за чтением древнейших фолиантов, а потом домой вернулся Драко, и мы втроём аппарировали в Малфой-мэнор. И без того плохое настроение от увиденного упало ещё ниже. Мы с Регулусом занялись очисткой местности (поочерёдно накладывая Репаро и, если это не срабатывало — Эванеско), и механический труд довольно быстро помог голове очиститься. Драко же пытался восстановить разрушенный Бомбардой камин, чтобы не приходилось каждый раз аппарировать у главных ворот.

— Почему бы не перенастроить антиаппарационный купол? — без особого любопытства спросил Блэк.

— Вход в подземелье завален, — с тяжким вздохом признался Малфой, — туда мы пока добраться просто физически не сможем.

— Ясно, — протянул Рег и вернулся к работе.

Часа в четыре или около того, я понял, что переоценил свои силы.

— Парни, я после вчерашней прогулки по лесу ещё не восстановился, ноги гудят жутко…

— Всё в порядке, — отмахнулся Драко, — иди отдыхай, тут работы на пару месяцев хватит, ещё успеешь побыть полезным.

Извинившись, я отправился домой.

Аппарировал я не в самом лучшем настроении. Стоило рукам перестать работать, и все мысли тотчас же вернулись, с новой силой принявшись атаковать сознание. Чего и когда ждать от Гриндевальда, что предпринять для защиты, как помешать его планам — каждый вопрос, словно острая игла, ввинчивался в мозг. В сотый раз прокручивая в голове рассказ Альбуса, я только и мечтал о возможности залезть в горячую ароматную ванну и забыть о последних сутках. Сделав пару шагов по направлению к лестнице, я, наконец, понял, что нечто свербящее на периферии сознания не недовольство очередным безответным вопросом, и прислушался к себе.

В доме был чужой!

Мгновенно выхватив палочку, я почти сразу опустил её — угрозы я не чувствовал. Однако чужое присутствие после сосредоточения стало ощущаться ещё отчётливее. Скинув прямо на пол грязную мантию, чтобы она не стесняла движений, я медленно двинулся по лестнице верх, туда, где чувствовал чужака.

В доме стояла абсолютная тишина, я знал, что никого из друзей нет, а потому готовился к худшему. Поднявшись на третий этаж, я снова прислушался к себе, но на этот раз это оказалось излишним — не магией, а ушами, я услышал, что звук идёт из комнаты Реймонда. Не давая себе труда задуматься над происходящим, я резко распахнул дверь и с палочкой наизготовку ворвался внутрь.

1) Гай Юлий Цезарь Октавиан.
Atang
Администратор
Гуру слэша и яоя
*****


Неужели ты сможешь меня забыть?
Сообщений: 3454
Репутация: +518/-0
Онлайн Онлайн


« Ответ #69 : 28 Мая 2017, 07:16:09 »

Глава 64

Верно говорят, что нельзя принимать решения под воздействием эмоций. Почувствовав присутствие чужого человека в доме, я испугался и не дал себе возможности обдумать и оценить ситуацию. Вместо того, чтобы разобраться, я, в худших традициях Гриффиндора поспешил начать действовать. Я ворвался с палочкой наизготовку в спальню Рея…

Представшая передо мной картина подействовала подобно невероятно мощному Петрификусу — застыло не только моё тело, но и разум.

На застеленной персиковыми простынями постели развалился Рей, на котором не было ни единой тряпки, разве что левая ступня стыдливо пряталась под одеялом. А на нём…

— Привет, — невозмутимо приветствовал меня друг, словно в моём визите не было ничего необычного, — не ждал тебя так рано.

С приглушённым писком его… хм… девушка нырнула с головой под одеяло.

— Э-э-э… — на более членораздельный ответ я не был способен в этот момент.

— Бастер, ау.

— Эм… что?

— Чего застыл?

Я почувствовал, как горит лицо. На Рея и его подругу я старался не смотреть, опустив взгляд в пол, но и увиденного хватало для того, чтобы чувствовать себя крайне смущённо.

— Извините…

— Да всё нормально. Хочешь присоединиться?

О том, что пара в комнате голая, я забыл — изумлённо вскинул взгляд.

— Что?!

Мальсибер хохотнул и резким движением стянул с девушки одеяло.

— Реймонд! — возмущённо воскликнула та и, кое-как прикрывшись волосами и руками, кривовато усмехнулась. — Привет, Бастер.

— М-м-м… привет, Кристина.

В более идиотской ситуации мне, кажется, бывать не доводилось. В прошлый раз, когда я нагрянул к этим двоим в спальню, Рей был связан, и моё присутствие было оправдано, но теперь…

Но хуже было то, что я не мог найти в себе сил уйти. Я просто застыл, пожирая Кристину взглядом. Что и говорить, пресыщение женскими прелестями меня миновало: пока другие развлекались, я спасал мир. А после Азкабана… впрочем, я сам во всём виноват. Вечно смущался, стеснялся, мямлил нечто невнятное, неудивительно, что в свои без малого двадцать я оставался девственником. И судя по тому, что я так и не научился общаться с девушками, это вряд ли изменится.

Пока я стоял, оплакивая свою отсутствующую личную жизнь, одновременно пытаясь скрыть возбуждение от увиденного, Рей с Кристиной переглянулись, и она встала с кровати.

— Бастер… — тон, которым это было сказано, как, впрочем, и отсутствие одежды, не предполагал двоякого толкования приглашения.

— Извините! — взвизгнул я за секунду до того, как она дотронулась до меня, и выбежал из комнаты под хохот Мальсибера.

Мордред! Это же надо было вляпаться в такую ситуацию?!

Сколько времени я придавался самобичеванию — не знаю. Помимо стыда, заставлявшего краснеть и отводить взгляд от собственного отражения в зеркальной поверхности, была и зависть: в сумбуре мыслей отчётливо просматривалось желание занять место Рея.

— Ну и чего ты сбежал?

Спокойный и уверенный голос Реймонда прозвучал как гром среди ясного неба.

— Э-э-э…

— Бастер, ты же большой мальчик, — с усмешкой глядя на меня, он уселся напротив. — От таких предложений обычно не принято отказываться.

— Что Миллер вообще тут делала? — снова опуская глаза, поинтересовался я.

В принципе, в приходе Кристины в наш дом не было ничего преступного, но за время, что мы прожили тут, это был первый раз, когда в Блэк-хаусе появилась гостья. По молчаливой договорённости это был не принято; не запрещено, нет, но гостей всё же никто не приводил. И тут Миллер…

— Поздравляла меня с наступающим днём рождения, — невозмутимо улыбнулся Реймонд. Я вытаращил на него глаза, и он рассмеялся. — На ней клятв, как на Снейпе во времена шпионажа. Не переживай, сама она сюда не явится.

— Я просто не ожидал…

— Бастер, — он наклонился ко мне, облокотившись на колени и проникновенно заглядывая мне в глаза, — почему ты сбежал?

Что ответить я не имел ни малейшего понятия. Испугался? Засмущался? Или посчитал это просто шуткой, адекватно отреагировать на которую я попросту не сумею?

— Не знаю.

— А я знаю: ты боишься сделать что-нибудь не так.

— Может быть, — уклончиво ответил я и решил сменить тему: — В Малфой-мэноре не работает камин.

Рей досадливо дёрнул щекой, снова откидываясь на спинку кресла.

— Об этом мы поговорим позже. Сейчас меня больше интересует, намереваешься ли ты согласиться?

— Эм? На что согласиться? — не понял я, но по улыбке на губах друга догадался, что тот всё ещё говорит о Кристине. — С ума сошёл?!

— А что такого? Девушка не против, как джентльмен, ты не можешь отказать ей в такой малости.

— Рей!

— Не красней, — хихикнул тот, — в этом нет ничего постыдного.

— Но ведь она… э-э-э… твоя девушка…

— Я с ней сплю, — расставляя все точки над «и», покачал головой Мальсибер. — И не прочь помочь тебе сделать первый шаг на этом поприще. Так что?

— Но…

Признаться откровенно, мне очень хотелось согласиться. Я ведь действительно не знал, как себя вести и что делать, оказавшись наедине с девушкой, а спросить мне было некого — только Рея. Если Кристину не смущает, что Мальсибер уступает её мне, то почему это должно смущать меня? Но заниматься сексом с его девушкой…

— Не нравится Кристина, можем поймать симпатичную магглу, — с хитрой улыбкой предложил он, но было очевидно, что это шутка, так что я даже не стал возмущаться. — Не ломайся, Бастер, ты не пуффедуйка-первокурсница.

— И как ты себе это представляешь? — на выдохе поинтересовался я, снова залившись румянцем.

Мальсибер широко улыбнулся и подмигнул:

— Предоставь это мне.

— Это-то меня и пугает, — вполголоса протянул я, а потом до меня дошло, что он говорит на полном серьёзе, и я едва не подпрыгнул. — Вернусь-ка я к Драко… А вы развлекайтесь, не буду вам мешать!

— Стоять! — рявкнул он настолько неожиданно, что попытка сосредоточиться и аппарировать развеялась. — Кристина ушла. А вот нам с тобой не помешает кое-что обсудить.

— А может не надо?

— Бастер, тебе почти двадцать лет…

— И что?

— Будь добр, не перебивай. Итак, тебе двадцать, а ты не то что о продолжении рода не задумываешься, но и вообще, кажется, впервые увидел голую девушку.

— И что? — тупо повторил я, чувствую, как горят щёки и уши.

— А то, что война кончилась, проблемы тоже когда-нибудь подойдут к концу, а ты абсолютно не приспособлен к нормальной жизни.

— Ну вот когда всё будет позади…

— Бастер.

— Ну что? — повысил голос я. — Да, я стесняюсь! Но это уже почти не проблема!

— Вот как.

— Да, вот так! Когда я заманивал Браун в ловушку, выяснилось, что я вполне могу нормально общаться с девушками. Я ещё не пробовал знакомиться, но…

Рей удивлённо уставился на меня, и я умолк.

— Очень интересно… Надо бы вас отправить к магглам, потренироваться, так сказать…

— Рей! У нас куча нерешённых проблем, Гриндевальд, в конце концов, а ты о какой-то ерунде думаешь!

— Проблемы будут всегда, — отмахнулся он, — а вот превратиться в аскета, как Северус, я тебе не позволю.

Настроен он был решительно, так что смысла в споре не было — всё равно он победит, — поэтому я сделал вид, что сдаюсь, и опустил взгляд:

— Давай хоть не сейчас, а?

— Ладно… — я вздохнул с облегчением, — но не затягивай, а то я сам тебе найду девушку.

Не то что бы меня не устраивала такая перспектива… лишь бы это не оказалась одна из его пассий.

— Договорились.


* * *

Получив благословение Реймонда, я тут же сбежал в библиотеку. Но вместо того, чтобы продолжить начатые Регулусом поиски требующего гекатомб жертв ритуала, решил систематизировать рассказанные Дамблдором факты. Мысли всё также хаотично толкались в голове, но, перенесённые на пергамент, начинали выстраиваться в некоторое подобие порядка.

Схема взаимосвязи фактов обзаводилась стрелочками, пунктирными линиями, новыми блоками; на столе появился второй, а потом и третий с четвёртым пергаменты. Отдельно я выписывал вопросы, которые пока некому было задать… Дело сдвинулось с мёртвой точки.

Тайна Гриндевальда — не самая главная, а его притворство Альбусом, — не давала покоя. Хотелось аппарировать в Атриум и прокричать с Сонорусом о том, что великий волшебник — обманщик. Вот только я прекрасно понимал, что это станет началом конца: пока Геллерт играет роль Дамблдора, он вынужден подчиняться определённым правилам и нормам, лишившись же прикрытия, ничто не остановит его от организации кровавой бани, к которой магический мир не готов.

Три часа спустя я потянулся, расправляя затёкшие от долгой неподвижности мышцы, и пересел в другое кресло, рядом с которым были разложены бумаги Скитер и записи Регулуса. Быстрый просмотр подтверждал слова Альбуса. О похоронах Арианы нигде не было сказано ни слова, зато в тридцатые годы некий Артур Венник видел рядом с Дамблдором женщину, удивительно похожую на повзрослевшую Ариану.

Откинувшись на спинку кресла, я устало прикрыл глаза и помассировал виски. Зачем Гриндевальд удерживал сестру Альбуса в течение целого века? Сначала-то всё понятно, она была рычагом давления на Дамблдора, но потом?.. Из свидетельства этого самого Венника следует, что Дамблдорам позволяли видеться. В людном месте, где при желании можно было бы попытаться сбежать, не опасаясь проклятия в спину. Но Ариана оставалась с Геллертом…

Альбус сказал, что сестра родила Гриндевальду троих детей. Если это правда, он должен был понять, что спасти сестру не сможет: даже абсолютно ничего не зная о Ариане, можно было смело предположить, что та не бросила бы собственных детей. На что рассчитывал Дамблдор? Похитить четырёх человек? Бред… Но тогда… Если допустить, что после стольких лет и рождения детей отношение Арианы к похитителю изменилось… Или даже не так. Что если Альбус не заметил главного, что если Ариана сама сбежала? Ведь в противном случае она обязательно попыталась бы сбежать, а не рожала бы детей. Да и Гриндевальд не спал бы с пленницей, а запер бы её в какой-нибудь камере, как практиковал с бывшим другом. Итого мы получаем вполне жизнеспособную версию: Ариана полюбила Геллерта (по крайней мере не ненавидела точно), создала с ним семью, но обижать брата подобием предательства не хотела и потому поддерживала его заблуждение на счёт желания освободиться. Это, конечно, не более чем догадки, но в общую картину они вполне неплохо вписываются.

Мог Альбус настолько увлечься способами спасения сестры, чтобы ничего не заметить? Мог, однозначно. Несмотря на все его знания, способность зацикливаться на одном решении уже не раз приводила его к поражению, я сам тому пример. Так что я легко могу допустить мысль, что он настолько помешался на Ариане, что перестал мыслить здраво. Директор всегда был чудаком, но не было ли это чем-то большим, чем обычная эксцентричность?

— Бастер? Ужинать пора.

— Иду, — отозвался я, вставая. — Эдриан ещё не вернулся?

— Нет, — покачал головой Регулус, — он написал, что будет только к десяти.

— Ясно.

— Ты до чего-то додумался?

— Честно? Я уже ни в чём не уверен.

После ужина мы перебрались в гостиную, но волнующую всех нас тему по молчаливой договорённости не поднимали до прихода Нотта. Драко рассказывал о проблемах в мэноре, периодически проклиная авроров, Регулус предлагал после дома Малфоя заняться восстановлением поместий Рея и Эдриана. Когда эти темы иссякли, Реймонд поинтересовался, не желаем ли мы отпраздновать его день рождения подальше от Великобритании, и оставшееся время Драко с Регулусом спорили, что лучше: Париж или прибрежный городок в Испании.

— Я за Испанию, — с ухмылкой сообщил Эдриан, входя в гостиную. — А о чём спорили-то?

— Я хотел выбраться из Лондона, вот парни и предлагали варианты, — пояснил Мальсибер. — Как всё прошло?

— Отлично, — с широкой улыбкой ответил Нотт. — Чувствую, моего хорошего настроения надолго не хватит. Так. Кричер! Сделай мне, пожалуйста, чаю с бутербродами. А вы можете начинать рассказывать.


* * *

Обсуждение Дамблдора и Гриндевальда длилось несколько часов, и хотя некоторые моменты прояснились, вопросов по-прежнему было слишком много. Мы могли интерпретировать слова и поступки Альбуса, потому что знали о нём достаточно, чтобы просчитать его намерения и действия пусть не со стопроцентной вероятностью, но в целом верно. А вот Геллерт был абсолютно новым врагом, о котором практически ничего не было известно.

— Раз дуэль и заключение в Нумергард были подстроены, можно смело вычеркнуть всю информацию, что есть, — заключил Эдриан, когда Драко попытался оттолкнуться от официальной истории. — Предлагаю для начала ознакомиться с прессой. Что-то да попало в газеты.

— Боюсь, за сороковые годы найти периодику будет непросто, — вздохнул Регулус.

— Но попытаться стоит. Иных источников попросту не существует.

— Как насчёт очевидцев? — подал голос Малфой.

— Я собирался встретиться с миссис Бирстейн, — напомнил я. — И кстати об очевидцах, — повернувшись всем корпусом, я остановил взгляд на привычно молчаливом портрете леди Вальбурги: — Бабушка, кто из предков мог быть знаком с Гриндевальдом?

— Лично? Никто.

— И всё же нужно поспрашивать. Сейчас портреты — наш последний шанс.

— Я спрошу, — кивнула Вальбурга, — но ты должен открыть доступ.

— Какой доступ? — недоумевающе уточнил Регулус.

— Установка новой защиты перекрыла доступ не только совам и Патронусам, но и портретам, — пояснила Вальбурга. — Я думаю, Финеас Найджелус знает много больше остальных, и расспросить его — лучший выход.

Оспаривать осведомлённость самого непопулярного директора никто не стал, и я поспешил в ритуальный зал, чтобы прямо сейчас внести необходимые изменения в защиту и как можно скорее поговорить с предком. Задача оказалась даже проще, чем я думал, правда, пришлось и для Патронусов с совами открыть доступ, но сейчас в этом не было ничего страшного — на меня больше не охотилась «праведно гневающаяся общественность».

Когда я вернулся в гостиную, Финеас уже был на портрете леди Вальбурги и вовсю распекал нерадивых потомков.

— Добрый вечер, — перебивая особо витиеватое оскорбление умственных способностей собравшихся, приветствовал я гостя. — Приношу извинения по поводу возникшего затруднения, но побочный эффект защитного ритуала нам не был известен.

— Так вот надо было…

— Однако неудобство одного портрета — небольшая цена за безопасность живых, — не дав ему закончить, продолжил я. — Мистер Блэк, нам нужна информация. Вы готовы оказать содействие и поделиться сведениями?

— Ну разумеется, — осклабился он. — Как вам такая информация: портрет вашего полукровки висит в директорском кабинете в одном ряду со мной.

Не знаю, как восприняли новость остальные, я смотрел на Финеаса и не видел лиц друзей, и мне потребовалось немало времени на то, чтобы осознать услышанное. Судя по тишине — остальным тоже.

— Северус… — начал Рег, но его голос прервался.

— Верно. Снейп хоть и недолго директорствовал, право занять часть стены — заслужил. Могу привет передать.

— Мы будем признательны, — сухо кивнул Нотт. — А сейчас, будьте добры, расскажите, что вам известно о Гриндевальде.

Сразу ответить Финеас не смог, попросил дать ему время на то, чтобы собраться с мыслями и освежить воспоминания. Так что пришлось соглашаться на отсрочку. Стоило ему покинуть портрет леди Вальбурги, в гостиной стало тихо.

— Пробраться в Хогвартс мы не имеем возможности. Вынести портрет — тем более, — первым заговорил Нотт. — Предлагаю порадоваться, что сознание Северуса не кануло в небытие, и закончить на этом.

Разумеется, не все были с ним согласны, но и Регулус, и Драко молча кивнули: очередная самоубийственная авантюра была не ко времени.

— Когда всё закончится…

Реплика Регулуса повисла в воздухе.

— Давайте спать, — Рей встал и хлопнул по плечу сначала Малфоя, а потом и Блэка. — Мы обязательно навестим Северуса, но сейчас есть более важные дела.

Мальсибер был прав. С утра нужно будет наведаться в Лютный и приобрести нелегальный порт-ключ во Францию (в отличие от Англии, где общественная магическая библиотека не пережила тёмные времена, у континентальных соседей можно было разжиться информацией) и несколько редких растений, которые входят в список необходимых ингредиентов для ритуалов возрождения. А ещё я всё-таки напишу Тёмному Лорду письмо — польщу, что его намёки и недомолвки натолкнули на правильный ответ, да и потребую информацию, может, хоть он знает то, что неизвестно больше никому.

Что ж, план составлен, можно и отдохнуть. Силы нам понадобятся и немалые, а то следующую цель мы выбрали не по зубам.
Страниц: 1 ... 5 6 [7] 8   Вверх
  Печать  
 
 

Powered by SMF 2.0 RC1.2 | SMF © 2006–2009, Simple Machines LLC
XHTML RSS WAP2
RuNet Theme by [cer]