Logo
        Войти
  Запомнить:

Страниц: [1] 2 3 ... 10
 1 
 : Сегодня в 19:40:55 
Автор Таэль - Последний ответ от Таэль
Огонь, вода и цветок.


Солнце стояло высоко в зените, слепя все вокруг жгучими жаркими лучами. Слабый ветерок нехотя шевелил листья в садах и рощах, будто пытаясь спрятаться от него в тенистую прохладу. Над лугами плыло пьяное марево травяного духа, заходились в стрекоте кузнечики и древесные лягушки. Хор их был столь оглушителен, что сквозь настежь распахнутые окна без труда долетал до лежащего на постели мужчины.
Тот лениво вытянулся поверх покрывала, позволяя одной рукой обнимать себя другому молодому мужчине сладко сопевшему под боком, второй подобрав под себя узорчатую подушку. Оба были босы, а значительная небрежность в одежде обоих и их облике в целом – какого случайного свидетеля могла навести на некие сомнительные мыслишки, от которых приличные люди если и не краснеют, то, в любом случае, обычно стыдливо помалкивают.
Впрочем, подсматривать за ними здесь, в средоточие Кощеева замка, само собой было некому, а всяческие интригующие подозрения - не так буквально соответствовали истине. Что такого, отдохнуть решил Кощей со своим дружком душным знойным полднем, а того взяло и сморило. Пусть, Кощей его будить вовсе не торопился!
Опершись на локоть, лежал рядом и с тихой улыбкой в глазах ласкал взглядом светлые черты. То и дело задевая обороненный чуть поодаль венок невесомыми движениями, - легче случайного дуновения, - ворошил рукой его разметавшиеся кудри, пропуская золотые пряди сквозь тонкие пальцы: 
«Крепко спит мой синеглазый царевич… Намаялся нынче. Набродился в темных лесах, в дремучей чаще, тропами нехожеными в поисках дива дивного…» - чародей глубоко умиротворенно вздохнул с мягкой усмешкой. – «Ну… и налюбился всласть до рассвета! Спи, Ванечка, колдовская ночь дает много, но и берет немало. Спи, и я с тобою… Не прогоню никуда, мое солнце ясное».
Касательно ночи предшествующей - между ними большой спор вышел. Про папоротников цвет Кощей в шутку сказал, язвил просто по обыкновению, зато Иван эту его идею похоже, абсолютно всерьез с языка снял... Уж больно настойчиво он на Купалу в лес засобирался, сколько его чародей не отговаривал!
Вначале Кощей его лишь увещевал окольными оговорками, мол, что за надобность такая острая по ночам в глухие леса лезть. Там и нечисти никакой не нужно, запросто можно шею свернуть или на зверье дикое нарваться, которое с тебя имя-отчества спрашивать не станет, а уж на Солнцекрес тем более ночь особая, тайная и сакральная. В эту ночь все живое свои ритуалы творит, даже дерево и то с места сойти может, человеческим голосом заговорить… Иван на его доводы резонно возражал, что как раз в такую ночь ему в лесу самое место, когда все цветы и травы колдовской силой наполняются. Кому как не чародею о том ведать, а если вдруг засомневался, то он может хоть десяток трактатов показать, в коих прямо указано многие травы именно на Купалье собирать.
Да и не впервой ему идти, добил Кощея Иван, ввергнув его в растерянность.
А ведь верно, - неожиданно для себя признал мужчина, - Ваниным занятиям он никаким никогда не препятствовал, какое бы время для них не было необходимым. Прошлым же летом ему совсем не до того было!
Об эту пору он еще только силу свою восстанавливал, заново ее чувствовать и расходовать учился, и на Купалу о Ванечке в последнюю очередь вспоминал. Занят царевич, не путается под ногами, - то и славно! Между тем, наверняка травы, что Иван еще добавил в свой эликсир, что из майского цветка потом сделал, - тоже не простыми были, а вот так в ведовскую ночь собранными, купальской росой пропитанными… Ай да, Ваня! 
- Видишь, - улыбнулся на его внезапную задумчивость молодой человек, - не только тебе нынче бдеть придется, а и мне в Иван-Травник найдется дело.
Кощей покачал головой, усмехнулся, развел руками: больше нечего было возразить. Лишь о цветке папоротниковом не обмолвился.
И Иван промолчал: к чему зря бахвалиться? Сначала сыскать надобно.

 2 
 : Сегодня в 19:32:53 
Автор Таэль - Последний ответ от Vasabi
О! автор откликнулся! Приступаю к чтению сказки, потом буду ныть  со всеми вместе!  Таэль, буду шаманить вам муза, пусть шепчет идею!

 3 
 : Сегодня в 19:30:00 
Автор Таэль - Последний ответ от Vasabi
 Обязательно выкладывайте!

 4 
 : Сегодня в 19:09:27 
Автор Таэль - Последний ответ от Таэль
Пока думаю, до сих пор не могу состыковать Амани и маленьких принцев в нужном ключе)))

 5 
 : Сегодня в 19:07:35 
Автор Таэль - Последний ответ от Таэль
Есть половинка про ночь Ивана Купалы. Выложить? Закончу к выходным0

 6 
 : 20 Мая 2017, 19:04:35 
Автор soul of satan - Последний ответ от Flammifera Rose
И ПРОШЛИ ТЕСТ ДО КОНЦА. Я СЧИТАЮ, ЧТО ВЫ: ЗЛОБНЫЙ СЛЭШЕР.
У вас нет пола, возраста, и ориентации. Ваша единственная задача - сделать всех парней вокруг геями, про себя вы успешно забываете. Скорее всего вы ещё и фикрайтер, а если нет - так попробуйте. Не сомневаюсь, у вас получится. Когда-нибудь вы напишете то, чего даже в нц-21 не пишут. И специально ради вас придумают новый супервысокий рейтинг. Единственное извращение для вас - гет, и не дай бог вам увидеть что-нибудь на эту тему. В обморок не бухнетесь, но разоряться по поводу того, какой жуткий изврат вы увидели, будете очень долго.

 7 
 : 20 Мая 2017, 18:37:55 
Автор Король Артур - Последний ответ от Flammifera Rose
ХОТЬ И НЕ СО СТОПРОЦЕНТНОЙ УВЕРЕННОСТЬЮ, НО Я ДОКЛАДЫВАЮ ВАМ, ЧТО ВАШ ЗАЩИТНИК… ЛЕВ. ИЛИ ЛЬВИЦА.
Как то так)) если верить тесту..

 8 
 : 20 Мая 2017, 18:04:50 
Автор Хакэри - Последний ответ от Flammifera Rose
Милый фик, идея очень классная^-^ еще бы с этой идеей фик побольше.
Спасибо огромное автору за это чудо по этому фандому такое впервые нашла и прочла очень порадовали :82:

 9 
 : 20 Мая 2017, 07:35:34 
Автор Atang - Последний ответ от Vasabi
Глава 62. Часть 3

Исповедь Альбуса длилась несколько часов. Я, поражённый шокирующими фактами, перестал как-то реагировать довольно быстро, просто стоял и смотрел на Дамблдора, теряясь в попытках уследить за повествованием, а вот Реймонд не только внимательно слушал, но и об осторожности не забывал и, когда наступило время ужина, приказал сделать паузу. С одной стороны, перерыв был не лишним — обдумать было что, с другой же хотелось поскорее закончить и выбраться из этого места. Но спорить я не стал, да и Дамблдор замолчать с облегчением — его дыхание давно сбилось и походило на хрип. Предложение Реймонда оказалось как нельзя более кстати: буквально через пять минут в гулком коридоре стали слышны шаги охраны, доставляющей узнику еду. Благословив в очередной раз гениальность создателя мантия-невидимки, мы затаились и, выждав (Дамблдор успел подкрепиться), пока рослые молчаливые мужчины удалятся на достаточное расстояние, а эхо их шагов стихнет, предложили Альбусу продолжить.

Говорил он свободно, без принуждения, потому сам выбирал, что упомянуть, а о чём промолчать. Совсем недавно мне казалось, что, встретившись с директором, я вцеплюсь в него мёртвой хваткой и заставлю ответить на все интересующие меня вопросы, но вот он передо мной, а спрашивать ни о чём не хочется.

Он во всём винил Гриндевальда, старательно открещиваясь от каждого второго поступка, а из оставшихся — половину объяснял отсутствием альтернативы. Но, откровенно говоря, его рука слишком уж отчётливо прослеживалась в некоторых событиях. О Томе Риддле он говорил с неохотой, однако у меня сложилось впечатление, что он специально растил из него Тёмного Лорда — чтобы столкнуть с Гриндевальдом, и таким образом избавиться от своего главного врага.

В моей судьбе Дамблдор тоже отметился, именно ему принадлежала идея, как с наименьшими потерями победить вышедшего из-под контроля Тёмного Лорда. Пусть он действовал по принуждению, пусть сокрушался и посыпал голову пеплом, мне от этого не было ни сытнее, ни теплее раньше, и не легче сейчас. Альбус видел, как развивается ситуация с Тёмным Лордом, и пытался помочь так, чтобы это не повлияло на его основные планы. Как бы он ни был зациклен на Ариане, всё же совсем остаться в стороне не сумел и предпринял шаги к спасению многих, не остановившись перед несколькими жертвами, в числе которых мне не посчастливилось оказаться. Положа руку на сердце, его нельзя было назвать злодеем, он всего лишь стремился спасти сестру, искупив тем самым вину за то, что своим равнодушием нечаянно сломал ей жизнь, но, как это часто и бывает, благими намерениями оказалась выложена дорога в Ад, а вовсе не к Общему благу. Можно ли было его осуждать за это? Не поступил ли бы я сам или любой из моих нынешних друзей так же?.. Вполне возможно, что я ничем не лучше, но это отнюдь не означает, что Дамблдор оправдан в моих глазах.

Зато все марионетки директора действительно оказались предателями и лицемерами — на их счёт я не заблуждался. Мне даже польстило то, что я верно интерпретировал мотивы, толкнувшие ту же Грейнджер на путь предательство: она действительно грезила о карьере в Министерстве магии и, понимая, что с её происхождением шансов пробиться наверх в чистокровном обществе нет, с открытыми глазами стала шпионкой Альбуса, а потом и с псевдо-Дамблдором стала сотрудничать, даже не заметив подмены. Да и насчёт Рона я не ошибся, его банально купили.

Я давно перестал идеализировать окружающих — вырос. Да и обвинять чужих по сути людей в том, что они предпочли мне собственное будущее было глупо. И Рон, и Гермиона поступали так, как считали правильным, они, конечно, лгали мне и предали в конце концов, но не от подлости или зависти, а просто потому, что сочли это верным выбором. Они считали меня инфантильным глупцом, которого необходимо контролировать на каждом шагу, но упустили такую малость как то, что и сами не далеко ушли по уровню развития, и так же служат лишь пешками, в уста которых вложили удобные лозунги. И от которых без сожалений избавились, как только в них отпала надобность.

Стали ли они счастливее от того, что позволили собой манипулировать, что предпочли детской дружбе покорность авторитету директора? Нет, это совершенно точно. За ошибочность своего выбора они оба заплатили непомерно высокую цену. Уизли лишились всего и никто им не помог, Грейнджер и вовсе погибла от проклятия, и снова — никому не было до неё дела… Слушая о том, с какой готовностью люди отворачивались от меня, не требуя никаких доказательств, просто веря в непогрешимость Дамблдора, я не испытывал и сотой доли той боли, что терзала меня в Азкабане. Возможно, не последнюю роль в этом сыграло то, что каждый из них уже расплатился со мной свободой, репутацией, а то и вовсе жизнью? Кто знает, в чём была причина моей спокойной реакции, но никого убивать мне уже не хотелось. Наверное, последним, что ещё смогло меня удивить, был уровень актёрского мастерства Грейнджер и Уизли, но им, во-первых, качественно промыли мозги, а во-вторых, я сам закрывал глаза на любые подозрительные слова и поступки, отказываясь думать плохо о «друзьях». А остальным было просто плевать на Гарри Поттера — я был никем для них, не человеком — символом.

Чем больше я узнавал, тем противнее мне становилось.

Из воспоминаний Дамблдора выходило, что и после своей «смерти» он пытался противодействовать Гриндевальду и защитить меня. Альбуса нечасто выпускали из темницы, однако, когда дела Геллерта требовали его присутствия, он отпускал бывшего друга и позволял тому создаваться видимость нормальной жизни. Меня немного удивила относительная свобода Дамблдора, но потом я вспомнил, сколько лет он безропотно подчинялся, и доверие Гриндевальда стало понятно: стокгольмский синдром во всём своём великолепии — он просто уже не ждал бунта.

Альбуса расстраивало то, как легко осуществлялся план Геллерта, как быстро орденцы и члены Отряда Дамблдора перестали задавать вопросы, и то, с какой скоростью Англия катится в бездну, но судьба Арианы его волновала, естественно, больше.

Стали понятны многие нелогичные поступки и решения директора, над которыми мы с друзьями ломали голову, не веря, что тот способен на столь глупые ошибки: Дамблдор таким образом пытался подать сигнал, что не всё в порядке. Забавно, но его сторонники ничего не заметили, приняв как данность факт, что лидер способен на примитивные ошибки, нам же и в страшном сне не могло привидеться, что ошибки совершаются намеренно.

Глядя в светящиеся добротой глаза Дамблдора, я задавался вопросом, кто отдал приказ родителям отказаться от меня? Лили повезло, она ничего не помнила ни о событиях той роковой хэллоунской ночи, ни о последующих принятых (или навязанных) решениях, но как бы сильно я ни ненавидел её совсем недавно, возлагать на неё всю ответственность было бы по меньшей мере глупо. Так кто, Альбус или Геллерт определили мою судьбу? Кто был автором гениальной идеи отдать меня на воспитание магглам? Кто накладывал на меня ограничители? Кто режиссировал испытания, поджидавшие меня на каждом шагу?..

Вопросы вертелись на языке, но задавать их было бессмысленно. Какой резон спрашивать того, в чьей честности не уверен? То есть я почти не сомневался, что рассказанная история правдива, но были ли слова Дамблдора истинны? Не исказил ли он какие-нибудь факты в угоду себе? Или даже по забывчивости?.. Можно ли принять услышанное за непреложный факт?

За всей этой многословностью я едва не пропустил самое важное: эксклюзивную информацию о самом Геллерте.

— Много лет я пытался понять, в чём его цель. Это не была власть, ведь он сам пожелал уйти в тень, когда победа над миром была в шаге от него. Это не были богатства — я даже представить не могу, какими огромными суммами он располагает. И ему было плевать на семью: Ариана родила ему трёх прекрасных детей, до которых ему не было ровным счётом никакого дела. А потом совершенно случайно я узнал…

Дамблдор захрипел; мы с Реймондом подались вперёд, боясь пропустить хоть слово.

— Том Риддл создавал крестражи — омерзительные суррогаты души, но предки Геллерта пошли дальше. Они сумел создать нечто большее — то, что гарантировало бессмертие не кому-то одному, но всему роду Гриндевальдов. Эта вещь… в неё заключили призванные из небытия души предков Геллерта, а может и его собственную душу. Он мог взаимодействовать с покойными родственниками, мог советоваться и учиться у них… И он готовил наитемнейший ритуал с гекатомбами жертв для их возрождения. Я не знаю, как получилось, что эта вещь исчезла. Поиски вывели меня на след элитного отряда Domäne der Nation(1), занимавшегося экспроприацией предметов искусства в оккупированных странах. Магглы крали статуи и картины, а маги… — Дамблдор говорил с явным трудом, но если раньше это выглядело, как немощь старика, то сейчас становилось понятно, что дело в чём-то более серьёзном.

— Профессор? — обеспокоенно позвал я.

— Всё в порядке, Гарри, — вяло отмахнулся от моего беспокойства тот, словно старался успеть сказать всё до очередного приступа кашля. — Против маггловского диктатора сплотилось множество людей, в мире царил хаос, и уследить за действиями отдельных индивидуумом было невозможно. Эта вещь была похищена англичанами — это единственное, что известно достоверно. И Геллерт ищет её…

— Поэтому он убивал… — я запнулся, заметив, что Альбус посерел. — Профессор?!

— Пережив много утрат, можно пережить смысл жизни, — едва слышно прошептал он. — Все мои старания оказались напрасны, я так мечтал всё исправить, что не замечал, что лишь усугубляю проблемы. Но теперь это уже неважно. Ариана мертва, и мне больше не ради чего жить. Гарри, пообещай мне, что не позволишь Геллерту победить! Пообещай, что…

Он схватился за горло, захрипел и рухнул на каменный пол.

— Профессор?! Профессор Дамблдор?! Сэр!

— Он мёртв, — Мальсибер зажал мне рот и чуть встряхнул. — Надо выбираться отсюда.

— Но… Рей…

— Он и так сказал слишком много. Нарушенный непреложный обет должен был давно его прикончить… Всё же Дамблдор был невероятно силён, раз успел сказать столько… М-да. Ладно, теперь нужно выбраться отсюда. Эти сведения слишком важны…


* * *

В голове царил полный хаос. Я позволял Рею тащить меня к выходу, потому что от обрушенной на меня правды ноги отказывались повиноваться.

Я пытался припомнить и проанализировать каждый случай, когда винил в чём-то Альбуса, но получалось плохо: их было слишком много. К примеру, первое, с чем я столкнулся, выбравшись из Азкабана — именное проклятие. Наложено оно было сразу после моей победы над Тёмным Лордом, а значит, рукой Альбуса, но сам ли он посчитал нужным его наложить? Чьей идеей это было? Что-то подсказывало, оба великих мага могли до этого додуматься.

Или ещё один очень интересный вопрос: зачем нужно было отправлять меня в Азкабан? Даже если бы я пришёл к Дамблдору за правдой, ему достаточно было стереть мне память, и я тут же вновь стал бы послушной марионеткой. Или непослушной, раз уж он желал получить ещё одного Тёмного Лорда. Или истинный смысл этого решения крылся в том, что Азкабан — отличная стартовая площадка для озлобления и культивации ненависти ко всему миру?..

Но тогда не Гриндевальд виноват в моём заключении, а сам Дамблдор. И в эту картину удачно вписываются и интервью с моими «друзьями»: директору ничего ни стоило убедить Рона с Гермионой в собственной правоте. Те годами выполняли его распоряжения, не каждое из которых шло мне во благо, и их это не смущало. Одной ложью больше, одной меньше — уверен, совесть у обоих давно атрофировалась за ненадобностью.

А вот ситуация с Дурслями, когда в поисках меня к ним был отправлен Джордан — это явно не Альбус придумал: уж кто-кто, а он прекрасно знал, что я ни при каких обстоятельствах не соглашусь снова встретиться с родственниками. Хотя… Если Дамблдор сказал правду, Ли мог быть отправлен к магглам по заведомо глупой причине для того, чтобы его нельзя было использовать в чём-то по-настоящему важном для Гриндевальда. Иными словами, Альбус мог неразумно тратить время своих людей, мешая или хотя бы отодвигая во времени реализацию планов Геллерта…

Мерлин! Как же я ненавижу неопределённость!

Казалось бы, мы сумели провернуть невероятно сложный фокус и вычислить истинного врага. Более того, мы умудрились допросить человека, которому, единственному во всём мире, известна правда. Но и этого недостаточно, чтобы разобраться в хитросплетениях изощрённого разума Геллерта Гриндевальда.

Но хотя бы насчёт оскорбительных законопроектов, ущемляющих права волшебных рас, стало понятно. Союз Геллерта с теми же гоблинами Альбус допустить просто не мог… К сожалению, даже подтвердив мою теорию о желании врага пробраться в Гринготтс и добраться до сейфов чистокровных магов, мы так и не смогли выяснить истинную причину этого. Что-то ему было нужно, какая-то вещь, приравненная к произведению искусства — это уже не подлежит сомнению, Альбус сказал это прямо, но что это?!

Чаша внутренних весов колебалась; я не мог понять, ненавижу ли ещё Дамблдора, или это чувство целиком и полностью перенаправлено на нового врага. Разумеется, Геллерт был намного более серьёзным противником уже хотя бы потому, что не нуждался в прикрытии своих «лучших» сторон — Тёмный Лорд не может быть бывшим, — а потому его методы обещали стать убийственно действенными, но… Это ведь не Гриндевальд дёргал меня за ниточки всю мою сознательную жизнь, не он вынудил к браку моих родителей, не он подстроил всё так, чтобы исполнить пророчество Кассандры, о котором я совершенно забыл спросить. И не Геллерт предопределил моё место в магическом мире, оставив сиротой при живых родителях и сбагрив магглам. В конце концов, ограничители на меня тоже накладывал не Гриндевальд, а ведь именно они едва не становились причиной моей гибели при каждом столкновении и с Лордом, и с Пожирателями, и с дементорами…Это всё было заслугой Альбуса.

Мы почти выбрались из Коцита, преодолев бесконечный ветвящийся коридор, и я постарался отбросить все мысли об Альбусе хотя бы до того момента, как окажусь в безопасности.

— Хвала Салазару! — прошептал Рей. — Твой остекленевший взгляд уже начал меня пугать.

— Я в порядке, — едва слышно ответил я, сильно погрешив против истины.

Разумеется, Мальсибер понял, что я лгу, но заострять на этом внимание не стал.

— Охрана что-то заметила, так что действовать придётся ещё осторожнее, — он накинул мантию-невидимку на нас обоих и, знаками показав, как именно нам нужно шагать, чтобы не сбиваться и не шуметь, потянул меня за поворот, прямо к посту охраны.

Несчастные двадцать ярдов мы преодолевали едва не полчаса. О применении магии ни шло и речи, а как без этого просочиться мимо двух бугаёв, застывших в дверях, было неизвестно.

— We hebben geconstateerd activiteit. Controleer de westelijke corridor(2).

— Wilso(3).

Непонятные переговоры нас взволновали, однако охранники наконец-то сдвинулись с места, бодро скрывшись в том самом коридоре, из которого мы пришли, и мы моментально воспользовались случаем, чтобы выскользнуть наружу. Пока открывалась дверь — скрипучая, будто имела не пару, а сотню несмазанных петель, — я успел придумать шесть сценариев убийства охранника, мимо которого нужно пройти, но повезло — за дверью никого не оказалось. Выбравшись за пределы тюрьмы мы, конечно, вздохнули свободнее, но расслабляться было рано. Рей удерживал меня от попыток сорваться на бег и тем самым демаскировать нас, и потому до спасительного леса мы добирались ещё полчаса. И лишь скрывшись за зелёной стеной, он вынырнул из-под мантии и широко улыбнулся:

— Мы сделали это!

— Теперь осталась сущая мелочь: разобраться во всём, — невесело протянул я, первым шагнув прочь от тюрьмы.

— Ты прав, впереди нас ждёт много интересного, но принижать достигнутое всё-таки не стоит.

— Я не принижаю, просто… Мне нужно всё осмыслить.

Рей хлопнул меня по плечу и вырвался вперёд, задавая темп ходьбе.

Что ж, шагать нам предстояло долго, почему бы не продолжить анализ новых сведений прямо сейчас?

1) Domäne der Nation (нем.) — достояние нации.

Вернуться к тексту

2) We hebben geconstateerd activiteit. Controleer de westelijke corridor (нидерландский) — Мы засекли активность. Проверьте западный коридор.

Вернуться к тексту

3) Wilso (нидерландский) — Будет исполнено

 10 
 : 16 Мая 2017, 07:49:14 
Автор Atang - Последний ответ от Vasabi
Глава 62. Часть 2

Рассказ часто прерывался кашлем, иногда Альбус замолкал, чтобы восстановить дыхание, но мы с Реем словно застыли, поражённые услышанным.

Можно ли верить его словам я не знал, но интуиция или что у меня её заменяло, настойчиво твердила — это правда. Хотя Дамблдор и не собирался рассказывать «сначала», уже через несколько минут стало очевидно, что без предыстории не обойтись — иначе мы ничего не поймём.

— …Я тяготился обязанностью присматривать за сестрой, — делился Альбус воспоминаниями. — В Хогвартсе я был душой компании, у меня было множество друзей, для меня всегда находился что-то интересное, будто то человек, книга или зелье, а дома было скучно. Брат с самого детства был замкнутым и необщительным, а с сестрой разница в возрасте мешала найти общий язык. Да и не хотелось мне тратить на неё время, если уж совсем честно. Я очень любил Ариану, но… сбежать в Косой переулок или камином перенестись в гостеприимно открытый для меня дом, чтобы встретиться с однокурсниками, хотелось больше. Тогда я ещё не понимал, что соседи ненавидят нас не потому, что мы маги, а из-за поведения отца. Я не знал, что за стенами дома, где мы под защитой чар, нас поджидают разные опасности, и не видел ничего зазорного в том, чтобы оставить сестру одну…

О детстве и юности Альбуса Дамблдора общественности мало что было известно до публикации книги Скитер. О происшествии с Арианой Дамблдор я читал в «Жизни и обманах», потому слушал не слишком внимательно. Я рассматривал Альбуса. Будучи одиннадцатилетним ребёнком, я считал директора древним стариком, но уже к третьему курсу стал понимать, что всё не так просто. Магглы в семьдесят — развалины, а маги в сто десять — довольно бойкие. Окончательное осознание пришло в конце пятого курса, в Министерстве магии, когда Дамблдор на моих глазах сошёлся в дуэли с Тёмным Лордом. Стало совершенно очевидно, что возраст — не главное. Директор был энергичным человеком, о чьём возрасте напоминала разве что длина бороды. Однако сейчас я видел перед собой именно древнего старца.

— В том, что случилось с сестрой, я виню себя, — продолжал Дамблдор. — Она была премилым ребёнком, колдовать ещё, конечно, толком не умела, и стихийное волшебство плохо контролировала. Но она никому не причиняла вреда, любила создавать цветы, левитировать их перед собой… Соседские дети видели это через ограду, заинтересовались, а когда Ариана не смогла объяснить, что и как делала, и показать им «фокус», да ещё и от страха невольно наколдовала какую-то тучу над собой, они испугались, посчитали её одержимой дьяволом… Я мог остановить тех мальчишек, мог вмешаться, но я застыл, ни в силах поверить, что дети — не мои ровесники, а намного младше, способны на такую жестокость. Я не успел спасти её, когда я выбежал из дома, Ариана уже изменилась. Сразу-то я этого не понял, прогнал мальчишек, помог сестре встать, отёр ей кровь… Может, именно тогда я впервые задумался о том, что изоляция магического мира вредна: мы не знаем, чего ждать от соседей-магглов, а те боятся нас, и это ведёт к трагедиям. Для Арианы же всё кончилось плохо.

Он сделал паузу, но довольно быстро справился с собой и продолжил:

— Не знаю, слышал ли ты когда-нибудь об обскурах… — он снова сделал паузу, а когда я отрицательно помотал головой, тяжко вздохнул. — Не удивительно, этот феномен по официальной версии исчез из магического мира много веков назад. Но на самом деле… Обскури — это «гнилая» магия. Магический паразит, образующийся из неизрасходованной магии ребёнка, вынужденного скрывать свои магические способности. Это явление было очень распространено во времена Инквизиции, но после принятия Статута о Секретности, к счастью, пошло на спад. Однако, иногда ребёнок-волшебник превращался в обскура после несчастного случая… Так случилось и с моей сестрой. Она стала боятся своих способностей.

Альбус печально вздохнул.

— Разумеется, в тот момент мы ничего такого не подумали. Столкновение с магглами ввергло всю нашу семью в серьёзные неприятности. Отец оказался в Азкабане за то, что попытался отомстить за дочь, мать тяжело заболела. Моя репутация оказалась под угрозой, да и Аберфорта могли исключить из Хогвартса… На этом фоне то, что Ариана стала затворницей, впадающей в истерику от одной только мысли о чужих людях, показалось мелочью.

Дамблдор снова закашлялся. Я достал палочку, намереваясь наколдовать для него воды, позабыв, где мы находимся, но Рей молча остановил меня.

— Сигнальные чары непростые, — пояснил он собственное бездействие, ведь палочка МакГонагалл должна была работать, — среагировать могут на что угодно. Не стоит рисковать.

Пришлось нехотя кивнуть.

— Мне продолжать? — хрипло поинтересовался Альбус и, когда я кивнул, со вздохом заговорил. — Ариана сильно изменилась после того происшествия, но я был занят собой и старался не замечать этого. Окончив Хогвартс, я собирался путешествовать и искать наставника для получения мастерства в трансфигурации или алхимии, как раз тогда же познакомился с Геллертом, и не только нашёл общий язык, но и распланировал жизнь на ближайшие лет тридцать. Казалось, весь мир принадлежал нам двоим!

— Скромненькие запросы, — тихо хмыкнул Рей, но я не стал на него отвлекаться.

— Мы с Аберфортом большую часть времени проводили в школе, потому не очень были в курсе, что творится с сестрой, и о степени ухудшений не знали. Потому и дальнейшее стало для нас шоком. Каникулы только начались, я, как и говорил, планировал будущее, и старалась держаться в стороне от сестры… И тут как гром среди ясного неба! Со смертью матери мне пришлось проститься со всеми мечтами и сидеть дома с сестрой, ведь брату нужно было закончить образование, а других родственников, которым я мог бы доверить присмотр за Арианой, у нас не было. Будучи оптимистом, я искал плюсы в своём положении и нашёл: можно было заниматься исследованиями. Геллерт был у нас частым гостем. Погружённый в эксперименты с драконьей кровью, я снова совершил ту же ошибку — игнорировал сестру. Поэтому о её чувствах к другу узнал последним. Разумеется, я возмутился! Ариана была совсем девчонкой, а Геллерт — почти взрослым мужчиной…

— Профессор, — перебил я, дождавшись очередной паузы, — это всё, конечно, очень интересно, но…

— Да-да, Гарри, я понимаю… У молодёжи никогда нет времени на мемуары стариков. Мой ближайший друг стал злейшим врагом. Он похитил Ариану и, угрожая ей, истребовал у меня магический обет…

— Какой именно обет, Дамблдор? — уточнил Мальсибер.

— Послушания.

Мы недоумевающе переглянулись.

— Эм…

— Сначала это не показалось серьёзным, да и на другой чаще весов была жизнь сестры, ну а потом стало слишком поздно. Когда я мешал ему, Геллерт вызывал меня, и я не мог противиться приказу. Да я и без обета сделал бы всё, что он требовал, ведь от моего поведения по-прежнему зависела жизнь сестры. Во время войны, названной магглами мировой, с Геллертом что-то случилось — я не знаю что, — он приказал мне вступить в игру и… Наша дуэль и его поражение и последующее заключение в Нумергарде — ложь.

Мы с Мальсибером — в который уже раз? — переглянулись. Меня немного напрягло, что Дамблдор, подробно описывавший юность, вдруг скомкал десятки лет в пару предложений, но больше поразили его слова о Гриндевальде. Чувствуя, что перестаю поспевать, я поинтересовался:

— В каком смысле ложь? Вы разве не побеждали Гриндевальда на дуэли?

— Нет, Гарри, я с ним не сражался. Маленькая ложь часто раскрывается из-за какой-нибудь мелочи, а вот большая… Лгать нужно масштабно для достоверности. Люди скорее поверят в большую ложь, просто потому, что трудно даже подумать о том, что кто-то может на подобное решиться. И Геллерт это подтвердил собственным примером.

— Но…

— Реальная власть должна быть анонимна — это хорошо известная истина. Геллерт просто решил уйти с мировой арены в тень, и для этого ему нужны были красивые декорации.

Реймонд шагнул вперёд, оттесняя меня от окошка в двери, и с недовольством уставился на Альбуса.

— Так. Стоп! Я бы с удовольствием послушал эту сказку перед камином с бокалом бренди, а здесь, уж простите, не место и не время. Под вашим видом всем заправляет Гриндевальд? — Дамблдор печально кивнул. — Вот это номер… — присвистнул Рей. — После попытки уничтожить крестраж Лорда с… — он запнулся на моём имени, но Дамблдор, кажется, не обратил на это внимания, — с Гарри, вы ещё появлялись в Хогвартсе, Министерстве, или вообще на людях?

— Да.

— Все наши построения кната не стоят, — Рей едва не застонал. — Помочь мы вам не можем, — деловито заговорил он, — эта защита превосходит всё, что мне доводилось видеть. Да и не стану лгать, что сильно из-за этого расстроен. Однако… Вы можете помочь нам.

— Что я могу сделать? — развёл руками Альбус. — Я пленник.

— Вы полвека считались великим волшебником, Дамблдор, или это тоже было ложью? Сможете слить воспоминания без палочки?

— О-о-о… — он казался по-настоящему удивлённым просьбой. — Но зачем вам мои воспоминания?

— Трудно бороться против того, о ком ничего не известно, — закатил глаза Рей. — Нам пригодится любая информация. Так что? Вы готовы помочь? Или тянете время, пока ваш дружок заметит нарушение охранного периметра и примчится нас убивать?

Дамблдор сверкнул глазами, перевёл взгляд на меня… не знаю, что он хотел увидеть, но я был абсолютно согласен с Мальсибером, что нужно выбираться отсюда как можно скорее. Я даже нервно постукивал пяткой по полу, словно готовясь бежать к выходу.

— Я попробую, — с тяжким вздохом сообщил бывший директор и закрыл глаза, очевидно, сосредотачиваясь.

Тишина окутала нас, словно саваном. Я невольно придвинулся поближе к Реймонду — тот понимающе усмехнулся. Глядя сейчас на Дамблдора, я не мог понять, как к нему теперь относиться. Ощущения были, мягко говоря, странными. Я винил его в своих несчастьях, проклинал, а на деле оказалось, что Дамблдора вообще имеет мало отношения к тому, как сложилась моя судьба, и винить нужно было абсолютно другого человека. Человека, о котором я вообще ничего не знал, кроме имени, и о котором ни разу в жизни не думал.

— Мне жаль, — после нескольких безуспешных попыток произнёс Альбус.

То ли я стал параноиком, то ли место располагало к сомнениям, но в его искренности я не был уверен.

— Что ж, тогда, очевидно, вам стоит продолжить рассказ, — обречённо попросил я.

— Разумеется. На чём я остановился?

Рей, пользуясь тем, что Дамблдор его не видит, закатил глаза и скорчил гримасу.

— На дуэли с Гриндевальдом, — подсказал я, незаметно показывая Мальсиберу кулак.

— Да-да, конечно… Но всё-таки позволь мне рассказывать по порядку. После того, как Ариана исчезла…

— Постойте! Куда исчезла? Разве она не погибла?!

Альбус снисходительно улыбнулся, напомнив себя прежнего, но тут же нахмурился:

— Мисс Скитер не всегда докапывается до истины. Нет, Гарри, она не погибла. Её похитил Геллерт — она стала дополнительной гарантией моей покорности. Так вот, после этого на некоторое время Геллерт скрылся от меня, но было совершенно очевидно, что он не остановится на достигнутом, и нам ещё доведётся о нём услышать. Поэтому я решил действовать на опережение.

— И создали Орден Феникса.

— Верно. Но не только. Мне нужны были верные сторонники, которым я смог бы довериться, когда настанет время выступить против Гриндевальда. И я пошёл в политику. Всем ведь известно, что лучшая крепость та, что построена на любви народа(1).

— Того самого народа, что вы безжалостно обманывали? — не удержался от ехидства Реймонд. — Того, которым жертвовали, бросая на убой?

— Мне пришлось создать видимость, что я разделяю интересы Гриндевальда, чтобы заручиться его доверием, но поддержал я его не потому, что разделял его точку зрения, а потому что хотел помочь обычным людям.

— И сколько же вам нужно было жертв, чтобы понять ошибочность своего плана?

— Порой, чтобы понять, что выбрал неверную дорогу, нужно пройти по ней так далеко, что возвращаться бессмысленно, — со вздохом произнёс Дамблдор. — Я старался всё исправить, но…

— Профессор, а что насчёт Тома Риддла? — вдруг спросил я, вспомнив, что я был не единственным ребёнком, чью жизнь искалечил директор. — Почему вы не пытались помочь ему?

— Видишь ли, Гарри… Как сказал один немецкий автор: «Самая сильная ненависть, как и свирепая собака, беззвучна(2)». Этот мальчик очень сильно отличался от обычных детей, и потому и привлёк моё внимание.

— А вам не приходило в голову, что обычными в вашем понимании были дети из семей, в то время как Том был сиротой? — едва сдерживаясь от того, чтобы повысить голос, резко спросил я.

— К сожалению, я поздно понял, что дело именно в этом. Но, поставь себя на моё место, как я должен был отнестись к его нелюдимости и скрытности?..

— «Одиночество — удел сильных. Слабые жмутся к толпе(3)», — процитировал я слова неизвестного классика, вычитанные в далёком детстве. — И всё же, почему вы не пытались остановить его, удержать, помешать, в конце концов?

— Том уже не доверял мне, к сожалению, я упустил этого мальчика…

Дамблдор опустил глаза, а я шокированно обернулся к Реймонду — тот выглядел удивлённым не меньше меня: Альбус так спокойно говорил о том, что «упустил» Риддла, будто речь шла не о Лорде Волдеморте, а о ком-то вроде Невилла! Ну упустил, ну остался Лонгботтом забитым мальчишкой, подумаешь!

Дамблдор продолжил повествование, а я всё никак не мог успокоиться и выбросить из головы мысли о том, какого количества жертв можно было бы избежать, не упусти он Тома.

— Скажите, сэр, а кто решил использовать пророчество Трелони, как оружие против Тёмного Лорда? — внезапно спросил я.

Дамблдор не спешил с ответом, но это была та самая ситуация, когда тишина была самым лучшим ответом на все вопросы. Очевидно, он понял, к какому выводу я склоняюсь, и поспешил переубедить:

— Пойми, Гарри, люди гибли…

— Ну да, общее благо, как же, слышали, — пренебрежительно хмыкнул я.

Что неожиданно разозлило Дамблдора настолько, что он даже смог подняться.

— Спасение невинных жизней стоит любой цены.

— А моя жизнь не была невинна? В свои полтора года я заслужил стать щитом целой страны?

— Я берёг тебя и твоих родителей как мог, но, к сожалению…

— Я знаю, что Поттеры просто отошли в тень, а вовсе не умирали в тот Хэллоуин, — из последних сил удерживая себя от того, чтобы начать бросаться Авадами, процедил я.

— К сожалению, — продолжил Альбус как ни в чём не бывало, — сохранить вашу семью в первозданном виде мне не удалось. Разлучить вас и спрятать Джеймса с Лили — было единственным способом сохранить им жизнь.

— И что же вам помешало после исчезновения Тёмного Лорда воссоединить семью?

— Крестражи, Гарри. Всё дело было в них.

— Вы уже тогда знали, что я — крестраж?

— Нет-нет… Дело в другом. Считая себя сиротой, ты мог не отвлекаться на заботу о семье и свободно действовать, выполняя свой долг перед магическим миром.

Я буквально задохнулся от возмущения, а Альбус, ничего не замечая, продолжил:

— Я очень горд, что ты всё же смог исполнить своё предназначение, однако ты сильно разочаровал меня позже, мой мальчик. То, как ты повёл себя после победы… Твоя ненависть к друзьям, сражавшимся с тобой бок о бок… Свершённая месть никогда не даст покоя твоей совести.

— Что вы несёте?! — сорвался я. — С моей совестью всё в порядке. А вот о каких друзьях вы толкуете, я не понимаю. Неужели о своих шпионах, лгавших мне едва ли не с первого дня знакомства?

— Это было для твоего же блага. Мне не легко далось это решение, но так было нужно. Ты был юн, импульсивен и, уж прости, не разумен в своих желаниях. Я лишь хотел помочь, направить тебя по верному пути, и твои друзья мне помогали. Мне жаль, Гарри. Прости старика…

— Почему вы извиняетесь, — не понял я, — вы же считаете, что поступили правильно.

— Я извиняюсь за то, что тебе пришлось пережить после того, как я поступил правильно.

Что ответить на это я не знал, потому неопределённо пожал плечами. На некоторое время в коридоре повисла тишина.

— Я знаю, что во всём виноват, но ведь я просто человек…

— Нельзя винить себя во всём, и не считать себя при этом великим, — буркнул Реймонд, с сочувствием глядя на меня.

— Мне пришлось совершить много того, что я не стал бы делать, будь у меня шанс этого избежать, — снова заговорил Дамблдор. — Но Геллерт… Как ты, Гарри?

— Справлюсь, — я не был уверен, какого ответа он ждёт от меня, а облегчать ему совесть не хотел, поэтому ответил расплывчато, — но ваши слова нанесли мне очередную рану.

— Время лечит раны, — Альбус попытался улыбнуться, но закашлялся.

Подождав, пока кашель утихнет, я прямо взглянул ему в глаза.

— Лечит, — согласно кивнул я, — но на такие раны потребуется очень много времени, и даже тогда останутся шрамы…

— Шрамы напоминают о прошлом, но не должны управлять будущим, — перебил Дамблдор.

— Эти шрамы не позволят забыть, кто виноват.

— Мне очень жаль, Гарри, это моя вина…

— Вы, правда, думаете, что достаточно извиниться, и всё будет по-старому?!

Дамблдор снова закашлялся, и моя злость схлынула. Какой в этом смысл? Всё равно ничего уже нельзя изменить.

— Сэр, как насчёт того, чтобы вернуться к интересующим нас вопросам? — незаметно поморщившись, подал голос Рей.

— О! Но ведь…

— Сэр, вы способны кратко и точно отвечать на вопросы? — резко спросил Реймонд, которому надоело выслушивать истории о далёком прошлом, стоя посреди тюремного коридора, рискуя нашей свободой, что отчётливо просматривалось на его лице. — Или мне не тратить время на вопросы и воспользоваться легилименцией?

И без того не слишком румяное лицо Альбуса приобрело восковую бледность.

— Вы не посмеете! — ахнул он и почему-то повернулся ко мне.

Неужели ждал, что я стану его защищать после всего?

— Три раза ха, — фыркнул Мальсибер.

— Профессор, пожалуйста, расскажите, почему…

— Конечно, Гарри, — умиротворяюще произнёс Дамблдор, игнорируя присутствие Реймонда. — Тебе я всё расскажу.

Мальсибер чуть отступил, так, чтобы Альбусу из камеры не было его видно, и издевательски усмехнулся. И хотя на его губах была почти улыбка, во всей его фигуре чувствовалось напряжение, готовность действовать. Как у змеи перед броском.

— Всё хорошо, — произнёс я одними губами и обернулся к Дамблдору. — Чего хотел Гриндевальд? Ради чего он уничтожал чистокровные семьи… это ведь он делал, не вы?

— Далеко не во все тайны Геллерта мне удалось проникнуть, — понурился Альбус. — Узнать удалось не так много…

Страниц: [1] 2 3 ... 10
Powered by SMF 2.0 RC1.2 | SMF © 2006–2009, Simple Machines LLC
XHTML RSS WAP2
RuNet Theme by [cer]